Парад-алле

30-й Московский международный кинофестиваль подвел итоги. За десять дней было показано более двухсот картин, а фестиваль посетило около 100 тыс. человек. Кому достались главные призы? Кто из классиков мирового кинематографа посетил Москву?

Фильм закрытия 30-го ММКФ «Марадонна глазами Кустурицы» на языке футбола рассказывает о политике. Эта документальная лента явилась почти иллюстрацией и нашей патриотической истерии, вызванной удачным выступлением на чемпионате Европы российской сборной.

Церемонию закрытия задержали почти на два с половиной часа, объяснив это тем, что ждут очень важного гостя. Зато сама церемония прошла довольно быстро, без музыкальных и хореографических вставок, раздали заранее заготовленные призы и стали смотреть кино.

Официальная часть

«Кинематограф действительно мертв. Вы напрасно тратите время на фестивале, они никому не нужны»

Первым вручили приз за лучший фильм в конкурсе «Перспектива». Он достался мексиканскому режиссеру Рене У. Виллареаль за фильм «Кумбия нас связала». Не смотря на то, что режиссеру недавно исполнился 51 год, это его дебютная картина. Вот уж действительно «возраст не помеха».

Приз за лучшую женскую роль вручили Маргарите Буй за роль в швейцарско-итальянском фильме «Дни и облака» режиссера Сильвио Сольдини.

Приз за лучшую мужскую роль поедет в Америку к замечательному актеру Ричарду Дженкинсу, сыгравшему в фильме «Посетитель» режиссера Тома Маккарти

Об этих двух фильмах мы писали в нашем дневнике, предугадав кому же достанется приз за мужскую роль.

Приз за лучшую режиссуру вручили болгарскому режиссеру Явору Гырдеву за картину «Дзифт». Эстетская черно-белая картинка, смесь черного юмора и странной философии в ленте Гырдева напоминали фильмы Джима Джармуша, что выгодно отличало еще одного режиссера-дебютанта от всего, что было представлено в конкурсе.

А самый главный приз за лучший фильм «Золотой Георгий» торжественно вручила председатель жюри Лив Ульман. Он достался иранскому фильму «Проще простого» режиссера Реза Мир Карими. Это фильм о нелегкой судьбе иранской женщины. Фильму "Проще простого" также достался приз от российских кинокритиков.

Специальный приз за смелость и дебют увезет во Францию очаровательная Марион Лейн за фильм «Простая душа», снятый по одноименной новелле Густава Флобера.

Оказалось, что церемонию закрытия задержали из-за несвоевременного вылета французского самолета, на котором летела Изабель Юппер. Подождать великую актрису стоило, ведь ей вручили особый приз - за покорение вершин актерского мастерства и верность принципам школы Станиславского «Верю. Константин Станиславский».

Изабель по-русски поблагодарила всех за такой важный для нее приз, сказав, что в детстве решила стать актрисой, посмотрев фильм «Летят журавли». Финальный кадр русского шедевра, где героиня Татьяны Самойловой плакала и улыбалась одновременно, перевернул ее жизнь.

Футбольная истерия, захлестнувшая страну за последние дни, не прошла мимо и ММКФ. Легендарную киношную хлопушку, которой открывали кинофестиваль, с автографами звезд кинематографа, вручили за лучшую режиссуру Евро-2008 Гусу Хиддинку.

А русскому кино достался приз от международной критики и кинопрессы ФИПРЕССИ. Им был удостоен фильм Кати Шагаловой «Однажды в провинции»

В одни ворота

#{photos}

Югославский режиссер выбрал в качестве героя картины выдающегося аргентинского футболиста для выражения собственных политических взглядов, поскольку Марадонна является яркой антиамериканской фигурой.

Нужно заметить, когда художник увлекается политическими задачами, это не лучшим образом сказывается на его творчестве. Примеров хватает: Джон Леннон, Владимир Маяковский, да и сам хозяин фестиваля – Никита Михалков, поскольку его последняя работа «12» больше чем, как на кинопрокламацию не тянет.

Кустурица в отличие от Никиты Сергеевича, осторожнее вплетает политические аллюзии в художественные полотна. Но в документалистике он решил подробнее изложить свое идеологическое кредо.

Эмир представляет глобализированный мир как арену, где на одной стороне США, Англия и несколько развитых западных стран, а на другой – Южная Америка, страны третьего мира (подразумевается, что в этом лагере и Россия с Китаем, хотя в фильме о них практически ничего не говорится).

Развивающиеся страны за счет либерализации национальных экономик, попадают в зависимость от Всемирного Банка, теряя государственную самостоятельность. Единственное место, где эти страны могут взять реванш – футбольное поле.

В этой системе координат Диего не только игрок, которого обожествляют, но и политический лидер. Что касается, обожествления, в Аргентине даже существует Церковь Марадонны.

Народ в зале гадал: шутка это, или на самом деле? Но все мы стали свидетелями свадебного обряда, освещенного Церковью Марадонны. Перед макетом некоего храма на футбольном поле было торжественно прочитано напутствие молодоженам. Парочке вручили белый футбольный мяч, которым, по завершении ритуала, жених пробил по воротам.

Отдельная статья фильма – рассказ об употреблении Диего кокаина. Кустурица находит этому некоторое оправдание: «При таком обожествлении Марадонна был близок к тому, чтобы стать святым, но дорожка к этому была слишком узкой, а искушение слишком велико». Вытаскивала его из жестокой наркотической зависимости жена. Пожалуй, это самый драматический и интересный момент ленты.

Эмир сказал, что никогда не доверял пословице «За каждым успешным мужчиной стоит женщина». Но сам нашел этому подтверждение. Режиссер считает, что супруге Диего помогла выстоять не только воля, но и мощное религиозное чувство.

В паре Марадонна и его жена – духовной составляющей является супруга. Ее огромные, исстрадавшиеся глаза не могут не вызывать сочувствия. Фактически, это глаза мученицы. Здесь все по-настоящему. О себе же Диего заметил: «Я – актер».

В мультике Марадонна связывает рогато-хвостатых Буша и Блэра. Но сам он еще тот ангелочек. Не смотря на статус святого, в футболисте чувствуется душевная нечистоплотность: Марадонна ненадежен.

Станиславкий бы его актерству не поверил. Зато кумиру миллионов прощается любое вранье. И отрицание употребления кокаина и то, что свой самый знаменитый гол футбольная звезда протолкнула левой рукой.

Тем не менее этот победный мяч, забитый аргентинцами в матче с англичанами («футбольная месть за оккупацию Фолклендских островов») обрел статус культового, поскольку, оказывается, это была «божественная рука».

Когда Диего рассказывает о том, что из-за его борьбы с мафиози – руководящей верхушкой итальянского футбола (торгующей заказными матчами и подрывающей престиж мировых первенств) ему подкинули допинг – веришь наполовину.

Левая рука, левый допинг, левые взгляды: слишком много левого. Поэтому и впечатление от Марадоны, даже увиденного глазами Кустурицы, двойственное. Как и от картины в целом.

Классики. Прямая речь

Помимо Уилла Смита, Москву в дни кинофестиваля посетили Питер Гринуэй, Кшиштоф Занусси, Канэто Синдо, Иштван Сабо, Такеши Китано, Цай Минлян.

Кшиштоф Занусси

В программе «Гала-премьеры» Кшиштоф Занусси представил новую картину «Черное золото». Фильм о любви, смерти, мести, и, конечно, как это водится у Занусси, не без религиозного подтекста. Мы встретились с паном режиссером, который прекрасно говорит по-русски, чтобы поговорить о его фильме, будущей работе и мировом кинематографе.

- В вашем новом фильме очень сильна религиозная риторика. Насколько для вас важно говорить в своем творчестве о Вере и неверии?
- Это важно для всего человечества, не только для меня. Человечество всегда развивалось благодаря разным религиям, и не было такого периода, чтобы человечество существовало без какой-либо Веры. Значит, в этом есть какая-то насущная необходимость для нашего существования.

- Но при этом, помимо религиозных мотивов, у вас так же сильно показана и мистика...
- Религия без мистики не существует, без мистики она будет всего лишь моральным порядком. Религия - это ведь и метафизика и этика. А мистика - контакт с реальностью, на первый взгляд не доступной...

- Режиссеры, снимая кино, всегда задают и отвечают на один и тот же вопрос. Изменился ли этот вопрос в последнем фильме по сравнению с первым?
- Меня всегда волновал один и тот же вопрос: какой выбор дает мне жить полной грудью? И насколько этот выбор универсален, может ли он быть доступен другим людям?

- Если бы вы не стали кинорежиссером, то кем?
- Остался бы физиком, это было вполне возможно. Или, может быть, дипломатом – меня очень сильно тянули в этом направлении. Но я счастлив, что мне удалось делать то, что я делаю. По своей воле никогда не оставлю профессии режиссера.

- Сейчас очень много злых фильмов. Вас не пугает тенденция говорить о добре через зло?
- Всегда так было. Шекспир тоже писал про добро, но и зло показывал великолепно. И через недостатки можно показать мир, меня это не удивляет. Удивляет только если человек смотрит на мир, и не видит различия между добром и злом. То, что посеял постмодернизм есть приглашение к распаду.

- Какой из этого выход?
- Искать другую философию...

- Что сейчас происходит с кинематографом?
- Я больше обращаю внимание на то, что происходит с обществом. Кинематограф всего лишь отражение общественных процессов. Мы вошли в новый период, непохожий на всю нашу прежнюю историю. Большинство людей сегодня сыты. Такого не было никогда, но мы постоянно забываем об этом. И степень развития большинства стран сейчас гораздо выше, чем раньше.

Для элиты это чревато торможением. Застоем. А мы ведь всю историю проживали, смотря на мир глазами элиты – тех трех-пяти процентов от всего человечества, которые двигали цивилизацию вперед. Это они участвовали в культуре, они ее творили. Для них издавали романы и для них звучали концерты. А сейчас сложился новый высклад, когда существует параллельное элите сильное большинство. Да и этническое сознание поднимается, обретая большую силу и значение…

- Вы хорошо знаете Россию. Как она изменилась?
- Она изменилась невероятно! Особенно радуют подвижки в провинции. Но что это будет дальше, в каком направлении страна движется – мне пока непонятно. Здесь, как и во всем прочем мире, существует энергия определенных групп и невероятная инерция других. Разрыв между слоями общества более очевиден, чем раньше. И этого я боюсь. Есть динамичность и есть застой. Чем больше они расходятся, тем сильнее напряженность. Это опасно.

- Над чем вы сейчас работаете?
- Только что закончил черную комедию под названием «Сердце на ладони» с Богданом Ступкой в главной роли. Он великолепный актер, играет по-польски олигарха, который решил навредить всему человечеству. Но, тем не менее, по жанру это комедия с хорошим финалом.

Иштван Сабо

Фильм великого венгерского режиссера Иштвана Сабо «Отец» более сорока лет назад получил главный приз ММКФ.

- С 60х годов ММКФ сильно изменился, и, прежде всего подбором фильмов. Сплошные фильмы про депрессию, одиночество и зло. Пушкин писал: «гений и злодейство две вещи не совместные». Вы согласны?
- Мне сложно спорить с Пушкиным, не имею права. Но как показывает мой жизненный опыт, злодейство - часть человеческой натуры. Мир превращает людей в злодеев: если проще всего воплотить свои устремления путем зла, человек будет идти по пути наименьшего сопротивления.

- Какое у мирового кинематографа сейчас магистральное направление?
- Не знаю. Киноискусство имеет только одну специфическую черту: оно способно показывать чувства человека на живом лице. И с помощью живого лица. Без этого нет и не может быть ни одного фильма. Но какой техникой это делать – быстро или медленно, на пленке или на цифре – не имеет значения. Как не имеет значения, чем и как написана книга – пером или на компьютере. Правда, если пишешь на компьютере, вне зависимости от желания, появляются сокращения, меняется лексика, более сжатым становятся формулировки. Но суть остается та же – важно лишь хорошо или плохо удается передать мысли, какие слова будут поставлены рядом друг с другом. В кино то же самое – важно только какие лица видит зритель, и что будет вокруг этих лиц.

- Шокировать в искусстве не новость, но зачастую этот шок переходит границы допустимого. Очень много зла в кино...
- Я считаю, что пресса и СМИ вынуждены сейчас говорить о темах связанных с негативной стороной жизни. А кино вынужденно следовать за СМИ. Прессу победить невозможно. Кино должно найти свою дорогу.

- А на что опираетесь вы?
- Я стараюсь в своих фильмах делать все, чтобы пробудить определенные чувства у зрителя. Чтобы он мог сохранить собственную умственную гигиену.

- Если кино сделал плохой человек, вы можете получить наслаждения от его фильма?
- Я знаю много таких режиссеров. Но это не влияет на мое отношение к произведению.

- Кем бы вы стали, если бы не стали режиссером?
- Только врачом.

Питер Гринуэй

Самым шумным гостем фестиваля, безусловно, был Питер Гринуэй. В рамках программы «Медиафорум» он представил свои видеоопыты, собрав на мастер-класс в «ГазГольдере» около трех тысяч человек. Отвергнув кинематографические стереотипы, Гринуэй путешествует по миру с новой идей мультимедийных инсталляций. Словно дирижер, он стоит перед огромным сенсорным экраном с массой видеоизображений, артистично компилирует видео на большом экране, состоящем из нескольких.

#{mvideo40}

- Вы не привезли ни одного своего фильма, да и в последнее время ничего не снимаете.
- Я приехал в Москву не для того, чтобы комментировать смерть кинематографа, а всего-то показать ви-джей-перфоманс. Целью этого акта является попытка создать не нарративное, современное кино.

Мне много раз задают вопрос, почему я ушел от обычного кинематографа. Видимо те, кто спрашивают, плохо знают мою биографию. Не знают, что я начинал как художник. Поход в кинематографию был отходом от основной линии моей жизни. Сейчас я вернулся на изначальный путь. Для меня всегда, в том числе и в кино, главным бвло именно изображение. То, что я делаю сейчас – попытка найти новый киноязык.

- Ну, вы же мастер провокаций. Вот, сейчас, и разыгрываете новую - про смерть кинематографа.
- Конечно. Но, кинематограф действительно мертв. Вы напрасно тратите время на фестивали, они никому не нужны. Тут надо вспомнить образ гибели динозавра. Если выстрелить в голову, хвост будет болтаться еще долго-долго. Можно выстрелить в понедельник, а хвост перестанет дергаться в пятницу. Осталось только решить, когда эта пятница наступит.

- Но ведь есть классические сюжеты, которыми можно оживить кино.
- У меня дочка семи лет. Она пришла ко мне и спросила: «Папа, почему у Иисуса Христа два отца»? Я задумался над этим, сел и написал сценарий. Собираюсь снять фильм, но к, сожалению, дочка не сможет посмотреть его, пока ей не исполниться 21 год.

Вы помните фильм Поланского «Ребенок Розмари». Постарайтесь заменить там Сатану на Господа и вы поймете то, что будет в моем новом фильме.

Мой первоначальный опыт лежит в живописи, которую я считаю высшим проявлением визуальности. Она насчитывает историю в восемь тысяч лет. В то время, как кинематограф является очень дальним и бедным родственником, существующим чуть больше ста лет.

Рембрандт был первым великим кинематографистом. Он первым использовал искусственный свет, создавая невероятную реальность.

Свою жизнь я разделяю на три этапа. В один из них я очень мечтал снять кино, и думал, что найдется от силы три человека, которые захотят посмотреть его. Теперь оглядываясь назад, я думаю, что был не так уж неправ.

Со временем мне надоела аудитория в три человека, и я вернулся в основное русло европейской кинематографии. Мне повезло - по возрасту я как раз входил в расцвет кинематографа с 60-е по 70-е годы. Я снимал, участвуя в этом общеевропейском процессе.

Со временем, с начала 90х годов прошлого века мне здорово надоело этим заниматься. Я понял, что кинематограф исчерпал себя, исчерпал свой язык. Волшебным образом это совпало с новой волной технической революци, что позволило заполучить больше инструментов для самовыражения.

Новые процессы в искусстве, возникшие благодаря технике, ведут нас гораздо дальше, чем мы могли предположить. Кино становится иным медиумом, что дает возможность достигнуть еще больших результатов.