Ирина Алкснис Ирина Алкснис Переход дипломатии к военным аргументам – последний звонок для врага

Можно констатировать, что Киев с Европой почти добились своего, а Вашингтон получил от Москвы последнее предупреждение, которое прозвучало в исполнении российского министра иностранных дел.

8 комментариев
Игорь Мальцев Игорь Мальцев «Файлы Эпштейна» открыли обыкновенный фашизм

Сдается мне, что вот это публичное насаживание свиной головы Эпштейна на кол – скорей дымовая завеса от того, что в реальности происходит сейчас в некоей группе «влиятельных лиц».

12 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Четыре условия устойчивого мира на Украине

Ни сегодня, ни завтра, ни через несколько месяцев никакого устойчивого мирного соглашения подписано не будет. Разве что на фронте или в украинском тылу произойдет такое событие, которое заставит руководство киевского режима (очевидно, не Зеленского) резко протрезветь и принять тяжелые условия.

18 комментариев
17 апреля 2008, 08:39 • Культура

Петербургский эллинист

Петербургский эллинист
@ sxc.hu

Tекст: Олег Рогов

Не лучшая фамилия для поэта, но куда деваться – его отец, жандармский полковник Константин Вагенгейм, решил русифицироваться в начале Первой Мировой войны и возникла фамилия Вагинов. Наследие Вагинова невелико – стихи умещаются в одной тоненькой книжке, небольшие романы и малую прозу тоже можно покрыть одной обложкой.

Прожил он совсем немного – тридцать пять лет, умер от туберкулеза в Ленинграде в 1934 году. Это «спасло» его от ареста, на его имя уже был выписан ордер.

Забыт, но не запрещен

Странные, алогичные стихи, с изредка появляющимися неточными рифмами

Хотя изданные произведения Вагинова не запрещались и не изымались из библиотек, он был забыт на многие десятилетия официальным литературоведением.

Не вывела его к широкому читателю и «оттепель», лишь в 1967 году в «Дне поэзии» появились несколько его неизданных стихотворений. Некоторые тексты были опубликованы в виде цитат в прозе Геннадия Гора, выходившей в 70-е годы.

Забвение это было двояким. Он был прочно забыт официозом – но не поэтами и любителями поэзии, знатоками прозы 20-х годов. На Западе его книги выходили репринтами, издавались не выходившие при жизни романы и стихи.

Вагинов стал культовой фигурой неподцензурной литературы, что обуславливалось особым поэтическим даром и своеобразными, в свое время скандальными, особенностями его прозы.

Вагинов вошел в литературу поздно, в начале 20-х годов, когда оставались последние глотки творческой свободы. Он участвует в работе различных поэтических студий, в том числе, в «Звучащей раковине» под руководством Гумилева.

Его стихи полны видений Петербурга, который воспринимается поэтом через античный фокус. Странные, алогичные стихи с изредка появляющимися неточными рифмами захватывают в свою орбиту огромные культурные и исторические пласты, создавая новую мифологию петербургского извода.

На Вагинова, бесспорно, влияли Мандельштам и поздний Кузмин, но преимущественно через эллинские мотивы.

В стране Гипербореев
Есть остров Петербург,
И музы бьют ногами,
Хотя давно мертвы.

Вагинов – переходное звено между акмеистами и обэриутами, к которым он был близок и с которыми вместе выступал. Вряд ли его можно причислить к какой-то конкретной поэтической школе, поэзия Вагинова эклектична в лучшем смысле этого слова.

При жизни вышло всего три книги стихов, последняя – в 1931 году, с вызывающим названием «Опыты соединения слов посредством ритма».

– длительный перерыв (если не считать западных репринтов), вплоть до 1982 года, когда в Германии выходит собрание стихотворений Вагинова, подготовленное поэтом и литературоведом Леонидом Чертковым.

В России первое внятное собрание Вагинова вышло в 1998 году в томском издательстве «Водолей», осуществленное специалистом по обэриутам Анной Герасимовой, известной в музыкальных кругах как Умка. Вот такие странные сближения иногда бывают.

…Предстану я потомкам соловьем,
Слегка разложенным, слегка окаменелым,
Полускульптурой дерева и сна.

Неудобная проза

Ранние прозаические опыты Вагинова – лирическая проза в духе его стихов. С конца 20-х годов, когда стихи отходят на второй план, один за другим выходят его романы «Козлиная песнь» (1928), «Труды и дни Свистонова» (1929), «Бамбочада» (1931).

Последний роман остался в рукописи и был опубликован лишь в начале 80-х в Америке, потом уже и у нас.

«Козлиная песнь» вызвала бурную реакцию. В иронически выписанных образах интеллигентов, существующих в культурном подполье при режиме, который становится все более суровым, многие культурные деятели узнавали самих себя – и обижались.

Гротескный мир чудаков и интеллектуалов не влезал в привычные жанровые рамки, недаром эту прозу так ценил Михаил Бахтин, русский филолог и философ, новаторский исследователь Рабле и Достоевского.

Второй роман углублял темы, заявленные в первом, но становился еще более литературным.

Темы и приемы, столь модные в середине двадцатого века, были мощно заявлены Вагиновым – текст в тексте, писатель пишет книгу и оказывается внутри неё, становится ее персонажем, значительное место уделено взаимоотношению автора с его героями.

Третья и четвертая книги Вагинова – еще более загадочные и тревожные, их персонажи неоднозначны, социальные слои перемешаны – литераторы и окололитературная публика, странные коллекционеры, шпана и сновидцы.

Проза Вагинова настолько своеобразна, что сюжет не сразу уловим из-за нагромождения персонажей, разговоров, снов и суеты. Но погружаясь все глубже в текст, мы попадаем в очень цельный мир, живущий по особым законам.

Повествование становится то воздушным и свободным, то вдруг иссушается и превращается в отрывистый монолог. Жанр блуждает между плутовским романом, литературным хулиганством, философским трактатом и бытовым очерком.

Тенденция прозы с «узнаваемыми» персонажами идет, конечно, не от Вагинова, но именно «Козлиная песнь», первый его роман, задал очень важную тему.

При всей его скандальности, он ставит вполне художественным образом, не напрямую, вопрос о границах литературы и жизни, об их взаимопроникновении, которое может быть, в зависимости от обстоятельств, и спасительным, и смертельным – кому как повезет…