Киевские протестные рецидивы

В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Киры Берестенко о том, против кого были направлены погромы российских банков в Киеве.

Может ли настоящий патриот Украины работать в киевском отделении Сбербанка России?

Кaждый, кому в феврале 2014 годa доводилось нюхaть дым горящих покрышек на многолюдных и европейских киевских улицах, знaет, что человек – это венец природы.

Потому что только венец природы, защищая голову нехитрой кухонной утварью, мог так последовательно и беспощадно разрушать свое прошлое, искренне надеясь, что на черное пепелище придет светлое европейское будущее.

Каждый, кто последовательно наблюдает за рецидивами протестных настроений в Киеве, может заметить незыблемую направленность их векторов – на северо-восток, или, если совсем точно – на Кремль.

На самом деле это не совсем так – так называемые протестные настроения направлены не против, а для, и адресованы они вовсе не далекому агрессору, живущему в тереме на Москве-реке, а тем, кто рядом и в суматохе личных дел и забот забыл о своих одноклассниках.

Или просто соседке тете Люсе, которая всю жизнь ждала и верила, сердцу вопреки, что социальная справедливость наконец восторжествует.

#{image=987643}Вот и я, выйдя на улицу после вынужденного недельного заточения гриппом, встретилась с этим своим двойником из прошлого – моей ровесницей, проработавшей всю жизнь лаборанткой одного из киевских вузов, где я когда-то была внештатным преподавателем.

Мы выросли в соседних киевских двориках, мечтая стать кто учительницей, а кто врачом. Но это мы тогда думали, что наша миссия обязательно должна быть созидательной – у судьбы насчет предназначения того или иного человека могут быть совсем иные планы – возможно, кому-то суждено однажды сыграть роль коробки из-под лимонада, чтобы навсегда разрушить наш хрупкий Хрустальный мир.

Болезненная заторможенность не позволила мне вовремя вспомнить ее имя, а также справиться о здравии ее дочери и кота, на многочисленные нужды которых она в свое время оставляла себе мою зарплату и отдавала мне ее после нескольких напоминаний, только получив за меня же следующую.

Роковое промедление стоило мне десяти минут экспресс-допроса, в результате которого данная «Марина Сергеевна» еще раз убедилась, что ее снова обманули и новые владельцы ее коллективного бессознательного МММ так же предательски коварны, как и все предыдущие.

Поэтому совершенно не стоит подозревать киевских активистов, разгромивших в субботу, 20 февраля, отделения российских Альфа-банка и Сбербанка в наивной надежде, что лучи от их акции достоинства достигнут логова хозяев этих банков и поразят их карающей силой правды и справедливости.

Зачем, если в зданиях этих банков работают совершенно конкретные киевляне, а сами финансовые учреждения платят в нашу казну немалые налоги, часть из которых идет на зарплату нашим правоохранителям, не сумевшим противостоять народному гневу.

Учитывая, что банковская система Украины переживает не лучшие времена и цепь неплатежеспособности связала и увела в ликвидационный процесс таких монстров, как банк «Форум», Брокбизнесбанк, «Европейский газовый банк», «Надра», Интербанк, «Банк Золотые Ворота», «Старокиевский», «Финансы и Кредит», Укрбизнесбанк и многие другие, возникает вопрос: почему украинские банки гибнут, а российские продолжают богатеть, принимая украинские вклады?

Но главное: может ли настоящий патриот Украины работать в киевском отделении Сбербанка России?

Как человек, два года назад столкнувшийся примерно с такой же ситуацией, отвечу вам совершенно ответственно: нет, он может там только получать зарплату, а работать в интересах агрессора может только предатель. Поэтому самое лучшее, что остается последнему, это создавать видимость работы, зарабатывая всем маринам сергевнам по сережке и тихо радуясь оказанной тебе чести.

Простившись с бывшей коллегой и так и не вспомнив, как ее зовут, я зашла в ближайшую аптеку, мучаясь уже новым вопросом: как называется действующее вещество «Тамифлю» – ведь я ж его хорошо знала с 2009 года, когда боялась заболеть гриппом, не имея иммунитета к новому штамму Н1N1.

Вопрос тут был не в потребности купить антивирусный осельтамивир, а в необходимости понять, насколько болезнь повредила мозг и насколько глубоки эти провалы памяти.

В аптеке все было как и семь лет назад: совершенно не удивившись моей просьбе дать мне строго рецептурный препарат, девушка спросила, сколько мне нужно упаковок и, конечно, тут же дала мне две пачки жаропонижающего «Терафлю».

С последним меня связывали не только ностальгические воспоминания чудесного спасения себя из серого морока простуды в одной из ответственных командировок – присутствие фенилэфрина (псевдоэфедрина) роднило с большой литературой, а именно героями рассказа Виктора Пелевина «Хрустальный мир».

Юнкера Муромцев и Попович, скрашивая промозглую ночь на 25 октября 1917 года прародителем современного «Терафлю» и рассуждая о высоких материях, самоотверженно охраняли подступы к Смольному, которые дважды неудачно штурмовал товарищ Ленин. Наконец, когда действие эфедрина закончилось, в тележке с лимонадом Ленина удалось провезти большевику Эйно Рахья.

Эта аналогия сразу же подняла мне настроение, поскольку послужила той самой «скрепой», которая по-прежнему объединяет нас в один могучий народ: сколько грабли нас ни учат, а мысли витают в облаках и горячее сердце жаждет чудес:

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века –

Все будет так. Исхода нет.

Более ста лет назад написал Александр Блок. Говорят, в первой строке этого стихотворения зашифрован код Вселенной...

Как показала новейшая история одной европейской страны, в последних двух строках зашифрован код Мегазрады.

Потому что сколько памятников Ленину ни валили, портал в ЕС так и не нашли.

И если уж вы хотите что-то поменять глобально, надо не отсекать лишние части названий у крупнейших украинских городов на Днепре (имею в виду Днепропетровск, а не Херсон), а смотреть в корень: откуда эта река к нам притекла! Вот тогда, как только мы перенесем исток Днепра на европейскую землю, можно будет надеяться на коренные изменения нашей жизни.

«И здесь мы опять приходим к Шпенглеру...» (Виктор Пелевин, «Хрустальный мир»).