Евдокия Шереметьева Евдокия Шереметьева Такие должны жить вечно

Это был один из лучших людей, которых я знала. Но совершенно неустроенный на гражданке, в обычном мире. Неуспешный. Неудачливый. Выпивающий. И очень сложно устроенный. Очкарик с дипломом МГУ и с автоматом в руках. Но в Лёше был стержень.

9 комментариев
Дмитрий Губин Дмитрий Губин Чем Украина похожа на Ирак

До 1921 года никакого Ирака не существовало. Любители древней истории вспомнят и шумерские города-государства, и первую в мире Аккадскую империю, и Вавилон с Ассирией. Судьба иракской государственности демонстрирует, как вместо создания прочной основы можно угробить страну практически на корню.

12 комментариев
Анна Долгарева Анна Долгарева Ореол обреченности реет над аналоговым человеком

Моему собеседнику 28. Он выглядит на 45. Семь ранений, шестнадцать контузий. Он пошел воевать добровольцем в марте 2022 года. Как же они красивы эти люди двадцатого века, как отличаются они, словно нарисованы на темной доске не эфиром, а кровью.

15 комментариев
16 мая 2015, 23:22 • Клуб читателей

Мужиков в Чернобыле хватало на сто лопат

Антон Копасов: Мужиков в Чернобыле хватало на сто лопат

Мужиков хватало на сто лопат зараженного грунта, потом их выбрасывали. Это в разы дешевле, чем японские радиоуправляемые экскаваторы. Сто лопат – такова была цена жизни в горбачевский период. Выросла ли она сейчас – вопрос.

В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Антона Копасова, приуроченный к 29-й годовщине аварии на Чернобыльской АЭС.

Сто лопат – такова была цена жизни в горбачевский период

Семидесятилетие Великой Победы заслонило собой все другие даты, даже те, которые оставили в памяти нашего народа серьезные рубцы. Например, 29-ю годовщину Чернобыльской аварии.

В этом году под годовщину нагрянули лесные пожары вблизи станции. Как бы напоминание о том, что рана далеко еще не затянулась.

На Russia Today инженер-атомщик из Славутича говорил о том, что если загорится сейчас, то Украина сама не сможет справиться с ядерной катастрофой. «У Украины нет ни людских, ни материальных ресурсов, которые были у СССР».

Насчет материальных не знаю. А вот что касается людских, то полмиллиона мужиков найти всегда можно, было бы желание.

Дело было осенью 86-го. Я, еще школьник, зашел за своим другом, и мы отправились пошататься по району. Где-то и с кем-то сидели, болтали, слушали гитару. А когда вернулись к дому, увидели странную картину.

Во двор, образованный нашей и еще тремя пятиэтажками, въехали два военных фургона и два милицейских газика. Быстро разделились на тройки: офицер, солдат и милиционер.

Из первого подъезда нашего дома вызвали женщину, про которую мы знали, что она работает в военкомате. Она держала в руках списки и направляла группы по подъездам.

Выглядело все как в киношках про войну. Нам расхотелось домой, и мы присели на лавочку в отдалении. Вскоре из подъездов стали выводить мужчин. За некоторыми бежали жены и на ходу запихивали в рюкзаки-чемоданы то ли вещи, то ли продукты. Одним из выведенных был мой сосед по лестничной клетке, дядя Толя.

От женщин, вышедших на улицу, мы узнали, что забирают в Чернобыль, на сборы дают полчаса. Все это действие было похоже на облаву, солдат поставили на входах-выходах, и они не выпускали из двора лиц мужского пола. У входящих офицеры проверяли документы.

Набрали человек двадцать пять.

Затем подобные облавы стали происходить в других дворах нашего микрорайона. Точно так же ночью людей забирали в Спитак, в Баку, когда там была резня, но основной прорвой в последующие пару лет оставался Чернобыль.

Дядя Толя вернулся через месяц, болел все время и через год умер. Еще запомнился рассказ одного толстого дядьки, который я подслушал, зайдя к маме на работу. Его взяли ночью, те же полчаса на сборы, запихнули в самолет и через час высадили на летном поле в Баку. По ним стали стрелять, как только они приземлились.

С двух ночи до семи утра он лежал на бетоне под пулеметным огнем. Рядом то и дело кто-нибудь вскрикивал, хрипел, бился в конвульсиях. В семь поступил приказ грузиться обратно в самолет. В десять он уже был дома.

Когда зашел, жена закричала – то ли от радости, то ли из-за того, что он вернулся седым. С работы он вскоре уволился по причине психического расстройства.

Это были горбачевские времена. Великий освободитель Европы и ее же любимец поступал со своим народом, как диктатор в квадрате. Подобные действия были антиконституционными, но кого это тогда интересовало. Напрашивается аналогия с современной Украиной, не правда ли?

Но дело не в ней, а в моем соседе, мамином сотруднике и еще нескольких сотнях тысяч подобных. Мужиков хватало на сто лопат зараженного грунта, потом их выбрасывали. Это в разы дешевле, чем японские радиоуправляемые экскаваторы, про которые пустили слух, что они сходят с ума от дикой радиации.

Мужики тоже сходили, но их в стране много. Сто лопат – такова была цена жизни в горбачевский период. Выросла ли она сейчас – вот в чем вопрос!

Я уже несколько раз пытался писать о той страшной ночи и всегда получал кучу обвинений в, мягко говоря, больной фантазии. Впрочем, свидетельств, подтверждающих сказанное, тоже приходило достаточно. Но на всякий случай укажу место действия – город Ростов-на-Дону.

Говорят, в других городах все было более цивилизованно, чинно и благородно. Не знаю. Говорю о том, что видел.