Тимофей Бордачёв Тимофей Бордачёв Польша попала в ловушку собственной русофобии

Поляки вообразили себе совершенно невозможный сценарий отношений с Украиной и действовали на основании созданной ими самими химеры. А киевские правители повели себя в отношении своих польских покровителей так, как от них стоило ожидать, – стали публично оскорблять и унижать.

4 комментария
Юрий Подоляка Юрий Подоляка В информационном поле осталось только право сильного

Удаление из App Store приложений VK – свидетельство того, что идет игра ва-банк за право монопольно влиять на информационное пространство (в данном случае России). Всеми доступными способами, какие у них только есть в арсенале.

9 комментариев
Игорь Караулов Игорь Караулов Куда заводят мечты о дипломе

Не нужно пугаться, что высшее образование станет уделом элиты. В идеале оно и должно быть элитарным: лучше меньше, да лучше. Правда, мерой элитарности здесь должны быть не родительские деньги или связи, а способности самого претендента на место в вузе.

9 комментариев
4 мая 2014, 03:45 • Клуб читателей

Хуже фашистов

Иван Церулик: Хуже фашистов

Утро 3 мая 2014 года. За столом я, супруга и любимая теща Мария Марковна. Телевизор рассказывает про Одессу, про погром ультрас, про сгоревших заживо людей.. Теща плачет, мы её успокаиваем.

В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет реплику нашего постоянного автора Ивана Церулика о том, что поклонники фашистов, к сожалению, всегда хуже самих фашистов.

Утро 3 мая 2014 года. За столом я, супруга и любимая теща Мария Марковна. Телевизор рассказывает про Одессу, про погром ультрас, про сгоревших заживо людей...

Теща плачет, мы ее успокаиваем. Чаепитие как-то не задается. В прошлом году в возрасте 82 лет умер Петр Маркович, родной брат тещи. Умер он в Одессе, где прожил большую часть своей моряцкой жизни. У Марии Марковны было четверо братьев, старший – Петр, потом Михаил, Николай и Иван. Теща родилась в 1938-м после Николая, а Иван был самым младшим, родился в 1941-м летом. Михаил и Иван живы.

Теща проплакалась, выпила сердечные капли и заговорила об Отечественной войне. Отец Марии Марковны ушел на фронт, а мать Мария (и тоже Марковна) с пятью детьми проживала в небольшом городе Славянске-на-Кубани, в Краснодарском крае. В 1941-м в Славянск пришел фашист и пробыл аж до 1943 года. В 43-м, когда наши войска были на подходе, рано утром в хату вломились немцы и приказали быстро покинуть жилище, так как они, дескать, отступают и имеют приказ всё спалить.

Суета началась страшная, мать вытолкала детвору на улицу и, прижав к себе, смотрела обезумевшими от неожиданности и горя глазами на факел, который когда-то был домом. Вдруг... О, ужас! Младшенького, Ваньку, впопыхах забыла вынести из хаты. Этот стресс ей впоследствии выйдет боком, после окончания войны было отпущено на жизнь Марии меньше десяти лет. Дом догорал... и убитая горем женщина вдруг заметила стоящую в огороде в тридцати шагах от пожарища люльку. Она подбежала к ней и увидела мирно сопящее личико своего младшенького. Его немец вынес из подлежащей сожжению хаты...

– Эти твари бандеровские в Одессе во сто крат хуже фашистов, – сказала Мария Марковна. – Может, и хорошо, что Петя не дожил до этого кошмара.