Под судом оказались три бывших президента Нагорно-Карабахской республики (НКР) – Аркадий Гукасян, Бако Саакян и Араик Арутюнян. Также перед судом предстанут экс-глава МИДа Давид Бабаян, спикер парламента Давид Ишханян, бывший командующий Армией обороны НКР генерал Левон Мнацаканян, экс-замминистра обороны генерал Давид Манукян и бывший госминистр Рубен Варданян.
Всего, кстати, в сентябре 2023 года азербайджанские военные задержали 15 бывших высших чиновников и военных упраздненной НКР, но дело этих восьми человек объединено в единое производство. Обвинения в отношении остальных задержанных выделены в отдельные производства, суды над ними пройдут позже.
Председательствовать на заседании суда будет судья Зейнал Агаев. Все материалы дела написаны на азербайджанском языке, которого обвиняемые в большинстве своем не знают.
Кроме того, согласно азербайджанскому законодательству, в делах под грифом секретно, которые затрагивают вопросы государственной безопасности, обвиняемые и их защита не имеют полного доступа к материалам дела. Это сильно затрудняет работу адвокатов, например, защитников Варданяна – в первую очередь знаменитого американского юриста Джареда Генсера, специалиста в области прав человека, клиентами которого ранее были Вацлав Гавел, епископ Десмонд Туту, премьер-министр Малайзии Анвар Ибрагим, премьер Мьянмы Аун Сан Су Чжи и другие знаменитости. Ранее Генсер жаловался, что не может не только получить доступ к материалам дела, но и просто въехать в Азербайджан.
Всего рассматриваются 2548 эпизодов, из которых незаконное пересечение границы едва ли не самое мелкое правонарушение. Среди основных пунктов обвинения: терроризм, насильственный захват власти, создание незаконных вооруженных формирований, наемничество, организация преступного сообщества, нарушение норм гуманитарного права, пытки, торговля оружием, планирование агрессивной войны и многое другое.
Нагорно-Карабахская республика объявлена обвинением преступным сообществом как явление – это новшество в международной юридической практике.
Есть и индивидуальные особенности. Например, бывшему российскому миллиардеру Варданяну вменяют финансирование терроризма. А в деле генерала Мнацаканяна есть специальные эпизоды, посвященные ракетным обстрелам азербайджанского города Гянджа в ходе так называемой второй карабахской войны.
Кроме того, карабахцы Гукасян, Саакян и Ишханян обвиняются в расжигании межнациональной розни и организации террористических актов. Объясняется это тем, что они местные, то есть родились на территории Нагорного Карабаха и были с самого начала организаторами карабахского движения.
Обвинений в измене Родине не предъявлено, поскольку никто из обвиняемых не является гражданином Азербайджана и никогда не являлся. Это интересная юридическая коллизия. Дело в том, что даже основатели карабахского движения перестроечного времени никогда не получали паспорта независимого Азербайджана, а сразу сменили советское гражданство на карабахское или армянское. У Варданяна было российское гражданство, от которого он отказался перед переездом в Степанакерт.
При прочих равных это могло бы стать одной из линий защиты. Но для ее поддержания в суде требовалась бы деятельная позиция Армении, которой не предвидится, так как Ереван никогда не признавал независимости НКР. В результате все обвиняемые не считаются военнопленными, их судят как террористов. Азербайджанская юстиция вышла из этой коллизии, отказавшись выдвигать обвинения в мятеже.
С точки зрения азербайджанского законодательства деятельность лидеров, чиновников и военных бывшей НКР – это в чистом виде международный терроризм.
В Баку распространена такая трактовка всех событий, начиная с 1988 года: на Азербайджан напало международное армянство, террористическое по своей сути, включая ливанцев, сирийцев (первый президент новой Армении Левон Тер-Петросян родился в Алеппо) и даже американских армян.
Таким образом, кстати, создается юридический прецедент: непонятный статус присваивается вообще всем жителям Карабаха, которые никогда не получали азербайджанские паспорта. То ли они теперь все скопом международные террористы, напавшие на Азербайджан, то ли их просто никогда не существовало. С другой стороны, Республика Армения из-под такого обвинения выводится.
Дополнительно таким образом не признается субъектность НКР. Это не государственное образование и даже не историческая автономия в составе Азербайджана, а преступное сообщество и незаконное террористическое образование. В целом этот суд можно воспринимать не только как форму персональной мести бывшим карабахским лидерам, но и как платформу для юридической фиксации новых политических реалий через прецедентное судебное решение. В частности, полного вычеркивания Нагорного Карабаха из истории и юридической практики современного Азербайджана.
В Баку твердо намерены закрыть таким образом всю карабахскую историю. Характер и количество обвинений против бывших лидеров НКР не подразумевает каких-либо послаблений, амнистий или обменов. По большому счету Азербайджан сейчас не нуждается в каких-либо акциях гуманитарного характера на международной арене. Потому просто не реагирует на многочисленные призывы различных международных организаций проявить милосердие. Даже кампания за освобождение Варданяна не вызвала в Баку никаких эмоций.
Надо сказать, что в Армении на государственном уровне практически ничего не предпринималось для освобождения арестованных. Поддержка обвиняемых в Армении ограничивается немногими митингами карабахских активистов и сочувствующих.
Несмотря на то, что заседания суда будут закрытыми, почти наверняка можно сказать, что процесс будет громким и не только из-за участия в нем Джареда Генсера. Баку заинтересован не только в жестких приговорах карабахцам, но и в максимальной популяризации своего нового исторического нарратива, включая стирание памяти об НКР как о государственном образовании.
Дело рассматривается как исключительно внутренний вопрос Азербайджана, но Баку претендует на то, чтобы создать международный юридический прецедент.
В современной истории таких судебных случаев действительно еще не было. Даже печальной памяти Гаагский трибунал по бывшей Югославии пытался расследовать конкретные случаи нарушения прав человека и обычаев войны, за исключением изобретения антисербской формулировки «коллективной ответственности» для высших руководителей и старших офицеров, отдававших приказы. В Баку же решили свести всю историю Карабаха с 1991 года к уголовщине, избегая политических формулировок и вопросов государственного устройства.
Заседание суда 17 января будет носить предварительный, формальный характер и вряд ли продлится долго. А вот сам процесс может затянуться на несколько месяцев из-за обилия обвинений и материалов дела. Но вряд ли можно ожидать каких-то неожиданных результатов или громких заявлений. Возможно, и сами обвиняемые не готовы к тому, чтобы превращать процесс в митинг. Они не в том положении, чтобы геройствовать. Но уже понятно, что все эти события войдут в учебники юриспруденции – и школьные учебники истории в том числе.