События в Харьковской области, официально названные «переброской изюмско-балаклейской группировки войск на территорию Донецкой народной республики», успели родить тезис, разгоняемый в информпространстве. Мол, непросто проводить спецоперацию, когда противник ведет против тебя полноценную войну с мобилизацией, отсутствием сдержек и ограничений (обстрелы ЗАЭС, партизанщина, тактика выжженной земли и т. п.) и бездонной бочкой помощи от союзников. В итоге депутат Госдумы Михаил Шеремет высказался в пользу проведения мобилизации в России.
Нужна мобилизация или не нужна – решать военным и президенту. Но стоит отметить изъян в исходном тезисе. Украина, кроме боевых действий против нас, проводит свою спецоперацию. Только ее мало кто замечает.
Строго говоря, она началась еще до 24 февраля и заключается в терроре (запугивании, моральном и физическом насилии) своего же населения. Вернее, той его части, которую можно считать потенциально лояльной РФ. И успех их спецоперации будет большой проблемой для нас.
Ищем точку отсчета
В разматывании этого клубка самое непростое – условиться о том, какое из событий стоит принять за отправную точку, за начало террора. Чтобы не превращать статью в дубликат Википедии, стоит отметить, что несистемно такая работа начала вестись еще в 2000-е. Системно – после переворота в 2014 году. Однако с конца февраля 2022 года эта работа вышла на качественно новый уровень.
Уже в первый день спецоперации на Украине, по сути, не осталось телевидения как совокупности телеканалов. Все они транслируют единый телемарафон, в производстве которого участвуют основные ТВ-группы (1+1 медиа, StarLight Media, U.A. Inter Media Group, Медиа Группа Украина, Национальная общественная телекомпания Украины). Продакшен этого телемарафона на постоянном контроле офиса президента Зеленского, поэтому единые новости максимально лояльны властям.
Предпосылкой для телемарафона стали санкции в отношении телеканалов Виктора Медведчука (начало 2021 года), после чего владельцы каналов поняли: либо они лояльны, либо они пойдут следом. В июне 2022 года к телемарафону присоединилась Медиа Группа Украина (Ринат Ахметов), а сам он заявил о выходе из медиабизнеса.
Для непонятливых еще 14 марта был принят закон о запрете «российской пропаганды», который сделал невозможным обсуждение в публичном поле (новости, аналитические и авторские программы) конфликта РФ и Украины как спецоперации, ситуации в Донбассе в залоге «внутренний/гражданский конфликт» и т. п.
Чуть ранее был принят закон, устанавливающий наказание за отрицание (оправдание) «агрессии РФ». Им же устанавливается ответственность за оскорбление чести и достоинства военнослужащего, угрозы и помехи в его деятельности. Ну то есть если вам не нравится, что в вашем дворе копают окоп или в вашей квартире делают огневую точку – то даже по закону протестовать вы теперь права не имеете. Хотя на деле за это вас могут без затей пристрелить, с законом много возни.
Тогда же, в середине марта, Зеленский подписал закон о коллаборационизме, один из ключевых в преследовании инакомыслящих.
При желании под «сотрудничество с агрессором» можно квалифицировать что угодно, вплоть до получения паспорта и гуманитарной помощи. Тем более что раскусившие этот фокус украинцы начали использовать эти законы для сведения личных счетов.
Законы и зачистка телевизора под единые новости дали синергетический эффект: в марте-апреле по Украине прокатилась волна арестов среди (как сказали бы в РФ) несистемной оппозиции. В основном – эксперты и политологи из орбиты ОПЗЖ либо просто оппозиционные режиму Зеленского. Неполный список пропавших, арестованных, осужденных – тут, почти 40 человек. В основном всё под копирку: госизмена, «сотрудничество с оккупантом», содействие российской пропаганде.
Но это лишь верхушка айсберга. Согласно данным Telegram-канала «Репресії в Украині», в период с 24 февраля – 18 августа на Украине было заведено более 42 тысяч политически мотивированных уголовных производств. Из них «коллаборационизм» – наиболее массовое обвинение, таких производств заводилось в среднем 1200–1500 в неделю. Население тоже может участвовать – писать доносы в Telegram-бот, чем оно и занялось: «беременна от рашиста», «варила борщ оккупантам» и т. п. Тем более что, по разъяснению украинских юристов, в сотрудничестве могут обвинить практически всех, кроме разве что медиков.
Инициатива снизу
Впрочем, вешать всех собак на государство и его репрессивные инициативы было бы неправильно. Граждане и сами чутко улавливают этот тренд, демонстрируя в ответ лояльность – как они ее понимают. Достаточно вспомнить моду первых недель – привязывание к столбам/деревьям и порку за мелкие правонарушения и отсутствие патриотизма. А государство эту ненависть умело разжигает и использует, страх перед такими линчевателями ему полезен и выгоден, ведь из публичного поля уходят любые проявления недовольства, остается сплошной одобрямс. Кому охота умыться зеленкой или получить розог у столба? На рукоприкладство со стороны полиции можно хотя бы жаловаться (без особых надежд). А кому жаловаться на прикормленных полицией и СБУ линчевателей (нередко легализованных через структуры ТрО)? Их и до спецоперации никто не искал и не наказывал.
В июне на это обратил внимание МИД РФ (доклад «О нарушениях прав российских граждан и соотечественников в зарубежных странах»). Правда, доклад получился половинчатым. Там перечислили экспертов и политологов, о которых мы говорили выше (то ли потому, что с некоторыми из них действительно поддерживался контакт, то ли потому, что их аресты были на слуху), обратили внимание на массовость.
Однако не упомянули, что в гораздо больших масштабах полиция и СБУ арестовывают вполне обычных и никому не известных граждан. А также о том, что этот системный террор направлен не столько против политиков и лидеров мнений, сколько против всех тех, кто стремится поддерживать связи с РФ в той или иной мере: работа, родственники, друзья, бизнес.
Скажем, чтобы получить блокировку карты банком (а затем и возможный обыск с перспективой уголовного производства – процедуру сильно упростили еще весной), достаточно неосторожного звонка с/на российский номер.
Партизанщина за биткоины
Отдельного слова заслуживает террор на неконтролируемых Украиной территориях. Это не только покушения на представителей военных администраций. Для рядовых жителей Херсона, Мелитополя и Энергодара есть листовки «Желтой ленты», в которых их запугивают и грозят смертью за любые контакты с российскими войсками и властями. Паспорт, расчет в магазине или на рынке рублями, пенсия в рублях, выход на работу в школу или детский сад – любого из этих пунктов достаточно для расправы. Тем более что за нее еще и платят в биткоинах.
За бабку-пенсионерку, конечно, не заплатят, но за главу администрации, полиции, ректора и даже директора школы – могут. Так, за ликвидацию главы одного из подконтрольных России городов предлагают 699 долларов, за сообщение о его точном местонахождении – 100 долларов, за нанесение увечий – 300 долларов.
Тоже ничего нового. «Избей сепара, сними на видео, получи недельный приз за лучший ролик» – такое мы уже видели в 2020–2021 годах. Просто теперь оно эволюционировало в «убей сепара». Тем более – за деньги. Там стрельнул, тут взорвал – можно не работать и в героях ходить. Если разобраться, то Украина – страна возможностей, просто ими не все пользуются.
Перегруппировка ВС РФ из Харьковской области и вовсе отверзла бездны. СМИ обратили внимание на возникновение Telegram-групп по территориальному признаку (Балаклея, Изюм, Волчанск), в которых размещаются личные данные «коллаборантов». Создаются они не только для крупных городов, но и для городков и поселков. То есть это не стихийная организация масс, а ее умелая централизованная имитация. Эффективный террор – он плановый.
Подтягивается и армия. Вроде бы тоже ничего нового: «Вы для нас тут все москали и «вата». Пощады вам не будет никакой» – это нам знакомо по Донбассу. Но когда это тиражируется постоянно, когда от разных подразделений это слышишь, а не только от «Азова», поневоле возникает мысль: а не замполиты ли их так дрессируют? Ну или кто там сейчас в ВСУ вместо замполитов, капелланы?
Этапы большого террора
Если считать это украинской спецоперацией, то мы наблюдаем уже третий ее этап. Первый во многом был реализован сразу после Евромайдана и заключался в разгроме политического представительства Юго-Востока, его традиционных политических элит. Кто успел – удрал. Кто не успел – затихарился, перекрасился или отошел в мир иной. Вспомните череду внезапных смертей/самоубийств в начале 2015 года.
Затем наступил второй этап: зачистка лидеров мнений, медийных персон. Не обязательно из околополитической сферы. Взяли даже старенького украиноязычного в творчестве и быту ведущего, журналиста и поэта Яна Таксюра.
Теперь длится третий этап: террор тотальный. Ложись под нас или вали прочь. Достаточно к риторике прислушаться внимательно: освободили 30 населенных пунктов, 3800 квадратных километров территории.
Они территории освобождают. Не только возвращая над ними контроль, но и освобождают от нелояльных.
И стратегия СВО должна учитывать данный момент, а ведь он крайне важен и ему пора что-то противопоставлять. На Юго-Востоке Украины, который в России привыкли считать зоной своего влияния, нашими землями, нашего становится все меньше. Названия, памятники, культурное поле – все это уже пропахано, а то и не по одному разу. Теперь точно так же пропахивают людей. До тех пор, пока собственно людей там и не останется – только бешеные собаки.