Евросоюз намерен предоставить Киеву свои «огромные технологические и промышленные возможности» для создания беспилотных летательных аппаратов. Об этом в среду заявила глава Еврокомиссии (ЕК) Урсула фон дер Ляйен по итогам визита на Украину. Эти БПЛА, подчеркнула она, будут использоваться для нанесения ударов по территории России. «Мы предоставим безопасные заводы для производства беспилотников», – добавила глава ЕК.
Фон дер Ляйен и Владимир Зеленский уже подписали соглашение о намерениях (Drone Deal). Этот документ аналогичен тем, которые ранее были заключены между Украиной и странами Североатлантического альянса на саммите в Анкаре. Он предусматривает организацию совместного производства беспилотников для нужд украинской армии. Фон дер Ляйен особо отметила, что производство БПЛА на заводах внутри Евросоюза позволит обезопасить промышленные мощности от российских ракетных ударов.
Сделка построена на принципе технологического обмена. ЕС предоставляет свои масштабные финансовые, промышленные и технологические ресурсы, а Украина – «боевой опыт и инновационные военные наработки, полученные в ходе многолетних боевых действий».
На расширение заводов и увеличение выпуска военной продукции будет выделено 300 млн евро из европейской программы оборонных кредитов SAFE. Проект официально предусматривает, что готовые запасы беспилотников смогут временно размещаться на территории стран ЕС для формирования стратегического резерва. Чтобы избежать дефицита деталей, стороны намерены сформировать единые цепочки поставок сырья и микрокомпонентов.
По данным Reuters, первые совместные БПЛА и системы РЭБ планируется выпустить в кратчайшие сроки к концу года. Основной фокус направлен на дроны малой и средней дальности для защиты от низколетящих ракет и БПЛА. К 2028 году партнерство планируют расширить и на совместное производство противобаллистических ракет.
С украинской стороны партнером соглашения выступает компания LLC Skyfall Industries, а с европейской – немецкий гигант Quantum Systems (Германия, напомним, вновь оказалась лидером рейтинга недружественных правительств, составленным газетой ВЗГЛЯД).
В проекте задействована испанская Indra Group, которая специализируется на радиолокационных системах и средствах радиоэлектронного противодействия. А так же итальянская судостроительная компания Fincantieri, которая расширит производство морских беспилотных катеров и роботизированных систем береговой обороны.
Европейские компании раньше тоже производили и поставляли беспилотники для Украины, но в формате прямых закупок, точечных контрактов или помощи от отдельных правительств. Немецкий концерн Rheinmetall регулярно поставлял Украине разведывательные беспилотные комплексы (такие как Luna NG). Британия, Дания, Финляндия и Нидерланды напрямую финансировали производство беспилотников, в том числе частично размещая заказы на мощностях украинских компаний в Европе.
По оценкам доктора политических наук, профессора Игоря Панарина, ЕС фактически мгновенно конвертировал политические сигналы саммита НАТО в Анкаре в конкретное соглашение. «Это оперативная реализация ранее принятых решений, и нам нельзя это недооценивать», – предупреждает эксперт.
Ответ Москвы на такие враждебные действия может включать помимо чисто военных, может включать политические, дипломатические и экономические меры. «Я думаю, российское руководство сейчас находится в поиске рычагов. Понятно, что нужно искать способы притормозить этот конвейер, в том числе экономически. Но алгоритма действий на официальном уровне пока не объявлено – судя по всему, он прорабатывается», – говорит Панарин.
При этом, подчеркивает собеседник, Россия может сделать так, чтобы цена за эскалацию измерялась не в деньгах, а в политических потерях для конкретных европейских кабинетов. Следует активнее задействовать и механизмы международно-правового давления. На этой неделе МИД РФ вызвал посла Германии и впервые за время СВО официально заявил, что Россия фиксирует участие ФРГ в ударах беспилотников по российской территории. «До конкретных правовых квалификаций еще далеко, но это первая нормативно-правовая оценка такого уровня от нашего внешнеполитического ведомства. Эту линию необходимо развивать», – говорит Панарин.
Однако, по его словам, внедрение нарратива о том, что любой европейский регион размещения предприятия для нужд ВСУ становится потенциальной целью, представляет собой далеко не первый этап эскалационной цепочки. «Сначала нужно создать нормативно-правовую базу и обосновать, почему объект теряет статус гражданского. Затем информационно обыграть это хотя бы на уровне стран СНГ и партнеров. И только потом Минобороны сможет определять соответствующие зоны», – полагает эксперт.
По его мнению, можно создать межведомственную рабочую группу с участием МИД, Минобороны, СВР и Минюста, которая доведет эту работу до логики «увещевания с демонстрацией перспективы: если наши доводы не сработают, мы будем вынуждены переходить к более жестким моделям воздействия». Кроме того, Россия как постоянный член СБ ООН может вынести этот вопрос на обсуждение Совбеза, а также на площадки БРИКС и ШОС.
Однако, подчеркивает Панарин, одной дипломатией сыт не будешь – нужна связка с экономикой. «Если завод стоит в конкретной федеральной земле Германии, снабжаем ли мы ее газом, нефтью или ресурсами? Нужно ли это продолжать? Это и есть поиск болевых точек у конкретных политиков и стран», – указал эксперт.
В свою очередь, глава Центра изучения военных и политических конфликтов Андрей Клинцевич видит несколько направлений для возможного ответа. В качестве зеркальной меры он напоминает о недавно предотвращенной ФСБ операции «Паутина-2», в ходе которой нанятые граждане третьих стран монтировали на территории России дроны для проведения терактов. По словам эксперта, это демонстрирует, что
Россия имеет полное право применять симметричные ответные меры в рамках действующего законодательства.
Кроме того, Клинцевич указывает на практики, уже используемые западными странами в гибридном противостоянии: речь идет о кибератаках, нарушениях логистических цепочек, а также о воздействии на портовую инфраструктуру, задействованную в военных поставках. «Это инструментарий, о котором говорила новая глава британской MI6 госпожа Метревели, прямо заявив: "Мы будем действовать всем, что ниже порога открытой войны". Россия оставляет за собой право на точно такие же действия», – высказал мнение Клинцевич.
При этом признавать подписание фон дер Ляйен соглашения с Украиной как соучастие в атаках и собирать досье для будущих трибуналов едва ли имеет смысл, считает эксперт. Однако это не значит, что площадки ООН, БРИКС и ШОС бесполезны. «Кстати, у нас есть положительные прецеденты: международные судебные органы по иску Украины, как ни парадоксально, признали Азовское море внутрироссийским. Так что право работает, и дипломатическую линию бросать нельзя», – уверен собеседник.
В вою очередь Алексей Анпилогов, президент Фонда поддержки научных исследований и развития гражданских инициатив «Основание», считает эффективным квалифицировать подписание соглашения о европейских военных заводах именно как соучастие в атаках на Россию. Европейские страны, напоминает он, подписывали Гаагские конвенции 1907 года с дополнениями 2023 года о воздушном пространстве – речь идет о статусе нейтральных держав в вооруженных конфликтах.
«Статьи с первой по пятую прямо перечисляют запреты для нейтралов: размещение предприятий воюющей стороны, бюджетная помощь – под запретом. Допускаются лишь частные военные поставки, оплаченные из собственных средств.
Кроме того, дополнения 2023 года запрещают нейтралам предоставлять свое воздушное пространство для пролета военных средств противника – а дроны под это правило вполне подпадают», – указал эксперт
Анпилогов напомнил, что в международном праве существует категория «совоюющая сторона». А в российском праве для этого есть понятие «подстрекатели». Получив четкое международно-правовое определение, этот статус позволит России юридически мотивировать свои действия и защищать их в любом международном суде. Любые претензии по ущербу при таком раскладе будут автоматически списаны на военные действия, а они, как известно, компенсации не подлежат.
«С юридической точки зрения, все необходимые слова уже сказаны. Сама евробюрократия признала, что заводы будут снабжать Украину вооружениями, – а это автоматически делает их законными военными целями. Дальнейшие действия могут варьироваться от диверсий и кибератак до физических ударов, но без формального объявления войны. Это вопрос сложного военно-политического решения, которое необязательно должно укладываться в логику прямой и демонстративной конфронтации», – рассуждает эксперт.
При этом Анпилогов предупреждает, что открытое и демонстративное действие со стороны России будет немедленно использовано теми силами в Европе, которые заинтересованы в тотальной милитаризации и окончательном сжигании всех мостов.
В то же время в Европе растет запрос на более адекватное отношение к украинском у конфликту. «Нынешняя политика европейских элит работает против них самих: рейтинги падают, к власти приходят другие силы. Тенденция уже просматривается в Восточной Европе. Венгрия на саммите в Анкаре фактически заявила, что помощь Украине – "не наша чашка чая". Чехия, еще недавно возглавлявшая восточноевропейские инициативы, теперь вместе с Венгрией блокирует новые пакеты помощи. Болгария вышла из "коалиции желающих"», – перечислил эксперт.
Эти тенденции ведут к тому, что выделять средства на противостояние с Россией, которая не предпринимает прямых агрессивных действий, становится политически сложно. «Но если Москву спровоцируют на серьезный удар с сопутствующим ущербом – мобилизационный ресурс Евросоюза будет мгновенно задействован, а риторика "войны до победного конца" получит подкрепление», – заключил Анпилогов.