Владимир Путин и Синдзо Абэ регулярно встречаются – как правило, на территории России. Сейчас Абэ тоже находится во Владивостоке, он уже второй год подряд участвует в работе Восточного экономического форума. Там же прошли и переговоры двух лидеров, после которых японский премьер сделал примечательное заявление:
«Самое главное для японо-российских отношений – заключение мирного договора, так сказал президент Путин во время своего визита в Японию. Мы на этот раз пришли к новой решимости, что именно нашими руками подпишем мирный договор».
Прямой реакции Путина на эти слова не было. Но пресс-секретарь президента, отвечая чуть позже на вопрос о сроках заключения мирного договора, сказал, что здесь не может быть временных рамок, это очень сложный, очень чувствительный вопрос:
«Россия и Япония уверенно идут по пути наращивания взаимного доверия, взаимовыгодного сотрудничества, что, безусловно, не может не способствовать формированию благоприятной атмосферы для поиска решения по мирному договору. Поэтому каких-то временных сроков здесь нет, но общая ориентированность на этот результат есть».
Аккуратная реакция Кремля понятна – действительно, зачем называть конкретные сроки, если ничего еще не решено.
Но все же – что стоит за словами японского премьера и насколько велики шансы, что Абэ и Путин действительно смогут подписать исторический договор?
Бесспорно, в последнее время отношения России и Японии ощутимо улучшаются. Это особенно заметно на фоне стагнирующих из-за санкций отношений с Европейским союзом и конфликтных, по сути полупарализованных отношений с США. Синдзо Абэ, вернувшийся к власти в конце 2012 года (до этого он в течение года занимал премьерское кресло в 2006–2007 годах), настроен на решительный прорыв в отношениях двух стран. По сути, это является одной из важнейших задач его правительства.
Наряду с внутриполитическими реформами Абэ хочет укрепить и международные позиции своей страны. Отсюда и ставка на усиление армии, и более активная внешняя политика, и желание стать более самостоятельными, то есть менее зависимыми от США. Россия нужна Японии и как геополитический противовес США и Китаю, и как выгодный экономический партнер. Но развитие отношений между Москвой и Токио упирается в одну, но принципиально важную для японцев проблему – «северных территорий», то есть островов, которые в Токио считают своими.
Москва исходит из того, что у нас нет с Японией спорных территорий. Курильские острова отошли к нам по итогам Второй мировой, поэтому любая попытка оспорить их принадлежность рассматривается нами как попытка пересмотра итогов войны, то есть как абсолютно недопустимая.
Однако Россия допускает возможность поиска компромисса – на основании Московской декларации 1956 года, в которой руководители двух стран зафиксировали возможность передачи Японии двух островов из четырех. Но только после заключения мирного договора. За прошедшие с того времени 60 лет договор так и не был заключен. Этому мешали США, совершенно не заинтересованные в урегулировании отношений между своим геополитическим вассалом и СССР.
Но ничего не бывает вечным – накопившееся у японцев недовольство американской оккупацией части их территории с каждым годом все сложнее сдерживать. И именно поэтому Абэ нужно урегулировать территориальный вопрос с Россией – чтобы лишить американцев одного из рычагов давления на Японию. Но есть ли для этого у Абэ возможности?
Надо сказать, что он, конечно, находится в уникальном для Японии положении. В стране, где очень сильно коллективное, коллегиальное руководство, где огромную роль играют кланы и фракции, а премьер-министры меняются чрезвычайно часто, этот внук премьера и сын министра иностранных дел добился заметного укрепления своих личных лидерских позиций. Он побил целый ряд рекордов – в общей сложности он работает премьером уже больше, чем кто-либо в истории Японии, а в начале следующего года превзойдет и рекорд непрерывного пребывания в должности. И это не предел.
Дело в том, что весной этого года правящая Либерально-демократическая партия Японии, которую возглавляет Абэ, изменила свой устав – теперь ее председателя можно избирать на три трехлетних срока, а не на два. Речь идет о сроках подряд – и если бы это изменение не было принято, то Абэ пришлось бы расстаться с постом премьера уже в следующем году, перед выборами в парламент. А теперь через год он будет переизбран на пост председателя ЛДПЯ и, если в декабре этого же, 2018-го, года его партия выиграет парламентские выборы, будет возглавлять кабинет министров до конца 2021 года. Таким образом, у Абэ есть в запасе еще четыре с лишним года.
Что же касается Путина, то, хотя он пока что не подтверждает свое намерение выдвигаться на выборах в следующем марте, нет сомнений, что это произойдет – и следующий срок Путина истечет весной 2024 года. Кстати, странно, что никто не заметил, что нынешнее заявление Абэ о его и Путина планах является косвенным подтверждением того, что Путин сообщил японскому премьеру о своем участии в выборах. Ведь невозможно себе представить подписание мирного договора двух стран до начала мая следующего года, когда состоится инаугурация президента России – нереально достичь компромисса в оставшиеся восемь месяцев.
Но разве проще представить подписание мирного договора до конца 2021 года? Что изменится за четыре года, скажут скептики? На самом деле можно – но тут очень многое зависит от японской стороны, то есть лично от Синдзо Абэ. Если он останется таким же реалистом и националистом, каким он был всегда, то он действительно сможет осуществить свой план – подписать вместе с Владимиром Путиным мирный договор между двумя великими странами.
Договор, который урегулирует территориальный вопрос между нашими государствами – а точнее, снимет с японских ног повешенные американцами кандалы «вопроса о северных территориях». Ни для Абэ, ни для всех трезвомыслящих японцев не является секретом позиция России. И исходя из нее можно прогнозировать, на какие максимальные уступки может пойти Владимир Путин.
Россия может согласиться на совместное с Японией управление Шикотаном и Хабомаи, что может быть записано в мирном договоре. А уже после его подписания и истечения определенного переходного периода, после получений гарантий Токио о неразмещении там военных гарнизонов речь может идти и о передаче двух этих островов Японии.
Это – тот максимум, на который может пойти Россия.
И от Японии, от силы воли и национального духа Синдзо Абэ зависит, станет ли реальностью церемония подписания им и Владимиром Путиным договора о мире и добрососедстве между двумя нашими странами.