Как сообщала газета ВЗГЛЯД, накануне президент провел в Пскове выездное расширенное заседание президиума своего Совета по культуре и искусству, в котором участвовали министр культуры Владимир Мединский, советник президента Владимир Толстой, главы творческих союзов, СМИ, представители музейного сообщества, актеры, театральные и кинорежиссеры.

Я ожидал гораздо большего от доклада главы Союза театральных деятелей Калягина

Встреча была омрачена известиями об инциденте в столичной школе № 263. В повестке заседания значились проблемы российского театра, однако началось оно, естественно, с обсуждения трагедии, и разговор перешел к ответственности людей искусства за поддержание нормальной «нравственной температуры» в обществе.

«Надо воспитывать новое поколение зрителей с хорошим художественным вкусом, умеющих понимать и ценить театральное, драматическое, музыкальное искусство. И если бы у нас делалось это должным образом, то, может быть, и трагедии, подобной сегодняшней московской, не было бы», – отметил Путин.

Об итогах встречи в Пскове с газетой ВЗГЛЯД побеседовал один из участников совещания – член президиума Совета при президенте по культуре и искусству, главный редактор «Литературной газеты», писатель, драматург Юрий Поляков.

ВЗГЛЯД: Юрий Михайлович, в беседе с президентом, в частности, обсуждался законопроект о контрактной системе, который прошел в Госдуме первое чтение. Режиссер Валерий Фокин посетовал: «Второе чтение в Думе просто блокируется, никуда не двигается, ничего не происходит, все вдруг встало». Министр Мединский отметил, что законопроект вызвал сопротивление коммунистов и «Справедливой России». В чем суть споров: оппозиция не хочет, чтобы режиссеры, как обычные работодатели, могли в любой момент нанимать и увольнять нужных актеров?

Юрий Поляков: Главная проблема заключается в двух разных подходах к судьбе актера. Те, кто предлагает контрактную систему, стремятся включить искусство в рыночные механизмы, включая и механизм естественного отбора. Если с человеком не продлили контракт, это может означать «вон из профессии» – ищи другую специальность.

Те, кто противостоит контрактной системе, понимают, что для многих актеров это призвание – единственное, чем они готовы и способны заниматься в жизни. Ошибка здесь может обернуться человеческой трагедией.

Впрочем, и у тех, кто выступает за контракты, есть своя правда – действительно, в актерской профессии, особенно за 1990-е и 2000-е годы, много людей попали в театр случайно и являются не более чем балластом.

На мой взгляд, президент принял самое разумное решение, порекомендовав парламентские слушания, на которых нужно выслушать все стороны: пригласить участников заседания Совета по культуре, деятелей культуры, депутатов, политиков и чиновников, которые выступают за и против. На мой взгляд, только таким образом можно выработать вариант законопроекта, который устроил бы все театральное сообщество.

Ностальгия по «эстетической миграции»

ВЗГЛЯД: Путин призвал устранить «театральную дискриминацию» по отношению к провинции. Как скоро это возможно? Ведь если искусственно, по приказу насадить множество провинциальных театров, то где сразу взять для них опытных актеров и режиссеров? Вы же сами упоминали про балласт...

Ю. П.: Проблема частично может быть решена за счет восстановления системы гастролей. Об этом тоже, кстати, говорили на заседании совета. Если раньше гастрольная система была одной из главных форм существования театрального сообщества, то теперь гастроли – вещь, как правило, спорадическая и связанная с какими-то личными контактами.

«Эстетическое равноправие» разных регионов, в том числе удаленных от центра, соблюдалось за счет того, что знаменитые театры, в том числе московские и ленинградские, ехали в глубинку, а провинциальные труппы имели возможность выступить в столице и центральных городах.

Это дело довольно затратное (и об этом тоже говорилось на встрече), но ничего не поделаешь, и к этому необходимо будет вернуться, потому что в нашей стране без такой «эстетической миграции» не обойтись.

Опытных и талантливых актеров и режиссеров у нас, кстати, достаточно. Проблема, на мой взгляд, во многом в том, что если раньше переезд актеров из одного театра в другой, из одного города в другой был нормой, то сейчас это упирается в денежный вопрос. Если британский актер может сесть в Лондоне на поезд и через два-три часа оказаться в ливерпульском театре, то у нас, с нашими расстояниями, такое обустройство должно быть государственной заботой.

ВЗГЛЯД: Президент признал, что в России не уделяется должного внимания вопросам воспитания у подрастающего поколения хорошего художественного вкуса, практически не создаются новые театры юного зрителя. Он даже косвенно связал это с трагедией в московской школе. Что, по-вашему, необходимо для возрождения детского театра?

Ю. П.: На встрече неоднократно звучала мысль о том, что детские театры и драматургию для детей и юношества надо поддерживать, в том числе и государственными грантами. Кроме того, и об этом, в частности, говорил Карен Шахназаров, шла речь о том, что ТЮЗы должны быть ТЮЗами.

Возьмите Московский театр юного зрителя – это, по сути, театр для взрослого зрителя. Замечательно, что они ставят «Скрипку Ротшильда», но ведь в репертуаре должны быть пьесы и для 10-летних. Как в театре, так и, кстати, в отечественном кинематографе упускают категорию «до 16». И их можно понять – нет нового творческого материала.

В частности, для того чтобы привлечь талантливых драматургов, сценаристов, писателей, конечно, нужна финансовая поддержка государства. И президент, напомню, сказал, что в этом году впервые будут присуждаться президентские премии именно за произведения для детей и юношества. Эта премия – 2,5 млн рублей, на мой взгляд, серьезное подспорье, надеюсь, простимулирует прилив творческих сил.

ВЗГЛЯД: В какой степени поиск талантов со свежими идеями – прерогатива государства?

Ю. П.: Конечно же, нет. Если театры сами не «выращивают» и не поддерживают драматургов, как это делал тот же МХАТ, работая с Горьким и Чеховым, как это делал «Современник», работая с Рощиным и Розовым, как делал тот же Олег Табаков (к слову, «Табакерка» начиналась с инсценировки моей повести «ЧП районного масштаба» – в 1986 году это был ультрасовременный материал), то им никто и не поможет.

Если художественные руководители не будут этим заниматься, не будут искать, давать возможность авторам, работающим в жанре, который можно назвать общедоступной драматургией, нового и не будет. Так и получилось. 20 лет новая общедоступная (в хорошем смысле) драматургия была невостребованной, и ее перестали создавать.

#{interviewcult}Все стали писать для экспериментальных площадок типа «Театра.doc», писать пьесы для проектов, в которых спектакли уже не ставят, а просто читают друг другу. Это все равно как если бы на производстве ограничивались бы лабораторией и не выдавали бы конечный продукт; если эксперимент дает на выходе только эксперимент – это не лаборатория, а сумасшедший дом. Что мы, собственно, и имеем за казенные деньги, с поддержкой той же «Золотой маски».

Когда я говорил о недостатках современной пьесы, о проблемах отечественной драматургии, я как раз сказал, что этим должна заниматься не власть, а само театральное сообщество. Те же худруки должны понимать, что если в их репертуаре не будет нормальной современной драматургии, как она была, скажем, в советские годы, это значит, что их работу на своем посту оценят плохо.

А пока театральное сообщество никак не реагирует на отсутствие в ряде театров, в том числе московских, современной драматургии. Ее нет в принципе. На это театральное руководство смотрит с нескрываемым равнодушием.

ВЗГЛЯД: Но может ли в наше время театр стать инструментом воспитания?

Ю. П.: Безусловно, театр может стать инструментом воспитания общества. Воспитание нравственности, приобщение людей к гуманистическим ценностям, пробуждение совести – это всегда было особенностью отечественного театра, и весь мир признает, что главным вкладом русской драматургии, русского репертуарного театра в мировую культуру была нравственная обостренность.

Для того чтобы театр вернулся к своей воспитательной функции, на мой взгляд, нужны не только и не столько бесконечные финансовые вложения. Нужно в первую очередь менять репертуары театров, необходимо смотреть за тем, чтобы эксперимент на грани фола и приличия не вытеснял нормальную драматургию – то, что я в своем выступлении назвал общедоступной драматургией.

Когда Станиславский и Немирович-Данченко создавали МХТ как «общедоступный художественный театр», они имели в виду не только то, что туда могут прийти и мастеровой, и дворянин, но то, что разговор со зрителем ведется на общедоступном художественном языке.

Ведь есть язык специфический, язык какого-то узкого слоя, который понятен только «избранным». Такой «избранный», видимо, способен понять, что когда актер, извините, испражняется на сцене, то это всего-навсего некий символ. Но обычный, нормальный человек, увидев подобное, вряд ли поймет, что это художественный символ, – человек поймет, что он пришел за свои деньги в неприличное место.

Эксперимент в духе премии «Золотая маска», конечно, нужен, но не в таких объемах и не в таких безнравственных формах (достаточно вспомнить недавний скандал с мхатовским спектаклем «Идеальный муж»).

ВЗГЛЯД: Как часто президент должен обсуждать проблемы театра? Достаточно ли подобной встречи раз в год?

Ю. П.: Конечно, надо понимать, что президент – не председатель театрального общества, помимо театров, у него масса других проблем. Такие встречи носят, если хотите, стратегический характер: в Генштабе обсуждают направления главных ударов, а не то, как брать высоту у города NN. И на встрече с президентом главное направление было определено: это поддержка традиционного театра, театра, воспитывающего нравственность и ответственность человека перед обществом.

А тактику уже должны обсуждать те, кому это положено. Я, честно говоря, при всем уважении, ожидал гораздо большего от доклада председателя Союза театральных деятелей Александра Калягина – я ожидал, что это будет концептуальное мощное выступление человека, который, грубо говоря, отвечает за отечественный театр. Я этого, увы, не услышал.

Не надо недостатки самоорганизации театрального сообщества перекладывать на плечи центральной власти. Кремль нового героя за вас не создаст и современную пьесу не напишет и не поставит. Делайте сами.

ВЗГЛЯД: Не секрет, что творческие люди опасаются чрезмерной опеки со стороны государства, памятуя об опыте цензуры. Где, на ваш взгляд, грань, отделяющая помощь от вмешательства в творческий процесс?

Ю. П.: Ни о каком вмешательстве государства в творческую свободу речи не идет и идти не может. Лейтмотивом того, о чем говорил президент, было как раз то, что люди творчества: актеры, режиссеры, драматурги – должны сами решать свои творческие вопросы. Если есть организационно-хозяйственные проблемы – государство поможет, но на свободу выражения никто не посягает.

А требование того, что театр должен человека не растлевать, а воспитывать, – это вопрос не внешнего принуждения, а внутреннего нравственного закона. Это то, что мы сами должны понимать. В конце концов, те, кто беседовал с президентом, – это граждане России, люди, умудренные опытом и понимающие свою ответственность перед зрителем. Те же Владимир Фокин и Олег Павлович Табаков заинтересованы в оздоровлении общественной атмосферы не меньше, чем президент Путин. Так что, чего опасаться?