В мире обсуждают назначенную на 3 декабря в США трансляцию расстрела Нидала Малика Хасана. Как сообщают СМИ, выглядеть это будет так:
«Для казни расстрелом осужденного, как правило, привязывают к стулу ремнями, фиксирующими пояс и голову, перед овальной брезентовой перегородкой. Вокруг стула укладывают мешки с песком, чтобы впиталась кровь. На голову надевают черный мешок. Врач с помощью стетоскопа находит сердце и закрепляет в этой области круглую тканевую мишень».
Против готовящейся трансляции протестуют в самих США, в ООН и еще много где. Онлайн-трансляция смертной казни – это не что-то совсем новое (вспомним казнь Саддама Хусейна в 2006 году). Но она показывает, что человечество свернуло куда-то не туда.
Конечно, Нидал Малик Хасан – отнюдь не невинная жертва. Он изменник, террорист и убийца, расстрелявший 13 своих товарищей. За такое нигде не похвалят.
Смертная казнь обычно вызывает взрыв энтузиазма в комментариях – мол, «поделом злодею мука». Люди даже огорчаются из-за того, что у нас с убийцами как-то неприлично миндальничают. Казнить бы их на площадях и транслировать на всю страну, чтобы прочим было неповадно!
Я бы не сказал, что пожизненное заключение – намного более приятный опыт, чем расстрел, но о смертной казни мы уже говорили подробно.
Но в данном случае мы имеем дело не только со смертной казнью, а с планами ее трансляции. Нам предлагают полюбоваться на казнь – ведь трансляция, очевидно, будет доступна не только в США.
Дело не в том, является ли казнимый преступником и негодяем. Является.
Дело в том, что удовольствие от чужой смерти (хотя бы сто раз заслуженной) разрушительно для души конкретного зрителя и для общества в целом.
Как говорил христианский писатель конца III и начала IV века Лактанций: «Кто с удовольствием смотрит, когда умерщвляется человек, тот оскверняет свою совесть, хотя бы этот человек был действительно достоин смерти и осужден на казнь по закону». Это, замечу, он говорил тогда, когда публичные казни на площадях были обычным явлением.
Беда в том, что людям легко получить удовольствие от страданий, смертного ужаса и смерти другого человека. «Ну, это больные садисты, – может заметить читатель, – их не так уж много».
Увы, это не так.
Публичные казни веками были популярнейшим массовым зрелищем, на которое сбегались толпы желающих поглазеть. За возможность оказаться поближе к обреченному, когда он испустит дух, люди могли платить немалые деньги.
Считалось, что последние вопли приговоренного помогут потенциальным преступникам удержаться от греха, а злодей заслужил смерть – причем именно такую.
Сегодня мы испытываем отвращение к подобного рода кровавым представлениям, но это плод относительно недавнего прогресса. Сначала людей перестали публично подвергать особенно долгим и изощренным мучениям, подвешивать в клетках на городских площадях, сажать на кол и выставлять на столбах с переломанными костями, и перешли к относительно быстрым способам умерщвления. Потом сократили число зрителей – так, что на казни могли присутствовать только родственники жертв, которым таким образом давали понять – их близкие отомщены, кровавую вендетту устраивать не надо.
Потом перестали устраивать из казни зрелище вообще. Потом во многих странах отменили и саму казнь – прежде всего потому, что всегда есть опасность (по ошибке или по навету) осудить невинного. Тогда, разобравшись, заключенного можно выпустить, а вот воскресить казненного – уже нет.
Впрочем, так дела обстоят не везде – до сих в мире есть регионы, где можно видеть вывешенные на всеобщее обозрение трупы казненных. Обычно это совсем не те места, где людям хотелось бы жить. Напротив, оттуда эмигрируют при первой возможности.
Тот уровень цивилизованности, который был достигнут за долгие века, – вещь хрупкая. Разрешить себе получать удовольствие от чужого ужаса и смерти очень легко.
Тем более что тут уже готовы различные формы самообмана – всегда можно сказать, что казнят очень плохого человека, который принес много горя и полностью заслужил, чтобы с ним обошлись таким образом.
Но вопросы о том, чего заслужил преступник и что следует (и не следует) делать всем остальным – это разные вопросы.
Даже если злодея можно казнить (это отдельный вопрос), то нам-то совершенно не обязательно присоединяться к толпе, которая будет жадно любоваться его смертью.
Есть такой вид преступности – снафф-видео: реальные, не постановочные съемки мучений и убийств людей, которые приобретают зрители с достаточно больной психикой, чтобы получать от этого удовольствие. В наши дни, благодаря интернету, они стали чрезвычайно легкодоступными.
Хуже того, люди утрачивают понимание того, что смотреть на это нельзя – разве что ты следователь и для тебя это является тяжелым профессиональным долгом.
Мы все испытываем омерзение к садистам, которые упиваются чужими страданиями. Увы, но превратиться в садиста не так трудно – это может произойти незаметно. Православная практика «хранения сердца» говорит о том, что ты должен внимательно следить за тем, какие образы ты допускаешь в свою душу, каких зрелищ ты ищешь. Неправильный выбор тут может легко превратить тебя в существо, отвратительное Богу, людям, да и себе самому.
На уровне общества такие зрелища могут легко обрушить тот уровень человеколюбия, который был с огромным трудом достигнут за долгие века. А от ожесточения нравов пострадают все.
Поэтому нельзя делать из казни зрелище. Нельзя получать удовольствие от чужой смерти.