Видеоролик А.А. Навального, начинающийся словами: «Я знаю, кто хотел меня убить. Я знаю, где они живут. Я знаю, где они работают. Я знаю их настоящие имена. Я знаю их поддельные имена. У меня есть их фотографии», использует суггестологию на 250%. Однако загипнотизирована оказывается не вся поголовно публика, но лишь часть.
Податливы к внушению оказываются, во-первых, те, которые издавна и принципиально не были способны воспринимать тексты А.А. Навального хотя бы с малой долей критицизма. Им нравится, когда народный борец говорит, страшно поводя очами и завывая. Есть и такой жанр – вспомним народного борца А.В. Караулова, у которого тоже были поклонники.
Впрочем, понравилось не одним сектаторам.
Есть еще приверженцы принципа «Враг моего врага – мой друг». Им приятно то, что власти (по предположению) неприятно. Критически рассматривать нынешний подкоп им было бы странно. Зачем же ослаблять действие подарка-сюрприза? Но есть и те, на которых это не производит действия. Оно, конечно,
«Отшельник в темной келье
Здесь на тебя донос ужасный пишет».
Однако репутация отшельника (здесь можно употребить полонизм «верогодность») такова, что принимать очередные разоблачения за чистую монету крайне затруднительно. Все-таки репутация «врет, как дышит», им упорно создавалась годами.
Прием, «это не я, это могучие расследователи из Bellingcat и «Инсайдер», дело не спасает, поскольку их верогодность не выше. Так что негодование по поводу того, что Кремль не желает оправдываться перед «Инсайдером», по-человечески, может, и понятно, но на месте Кремля так поступил бы каждый.
Оправдываться перед совершенно недуэлеспособными субъектами – значит, ставить их на одну доску с собой – и кто же на это пойдет? Повышайте свою дуэлеспобность (правда, уже не очень понятно, как это сделать) – и люди потянутся к вам. А пока – не обессудьте.
Молчание Кремля, возможно, так бесит партизанов Навального не только потому, что неприятель не желает лезть в уготованную ему ловушку, но и потому, что чем дольше Кремль молчит, тем более непонятно, что делать самому Алексею Анатольевичу.
Самое разумное и безопасное – понять, что графа Монте-Кристо из него не получается, смириться и переквалифицироваться в управдомы («хаусмайстеры», по-шварцвальдски). Но вряд ли он на это пойдет, тем более, что вряд ли ему дадут это сделать. Show must go on. Тогда остаются два варианта, один хуже другого.
Можно изобличить еще одну (две, три) попытки отравления, где по устоявшейся традиции злейшие чекисты опять окажутся бессильными. Это укрепит Алексея Анатольевича в почетном звании Леша-Митридат – по имени неуязвимого против ядов понтийского царя, но также и в статусе всеобщего посмешища. Либо исполнить очередное покушение в варианте:
«Но старость – это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез».