«Я хотел бы заключить неядерную сделку с Ираном. Я бы предпочел это тому, чтобы разбомбить его... Они не хотят умирать. Никто не хочет умирать», – заявил президент США Дональд Трамп в интервью New York Post. Если бы было соглашение, то «Израиль не стал бы их бомбить», добавил он.
Однако Иран пока не готов пойти на это. «США никогда нельзя было верить и сейчас верить нельзя. Сделка с США должна быть выгодной для обеих сторон. Сегодня мы не думаем, что сделка с США будет отвечать нашим интересам», – заявил первый вице-президент Исламской республики Мохаммад Реза Ареф.
По его словам, Трамп «в прошлом уже показал, что ему доверять нельзя», вряд ли он сейчас изменит свое поведение.
Поводы для недоверия у Тегерана действительно имеются. Достаточно вспомнить, что ранее Иран уже соглашался на сделку с США по ядерной программе в обмен на отмену санкций, однако с приходом нового президента к власти снова оказался под ограничениями.
«Когда придет новый президент, он может все сегодняшние договоренности отменить. И у Ирана есть такой опыт, когда он подписал шестистороннюю сделку по иранской ядерной программе. Потом пришел к власти Трамп в свой первый срок и значительно ужесточил санкции против Ирана, несмотря на то что Иран все выполнил со своей стороны, что подтверждали и Россия, и европейские страны», – говорит Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности.
Кроме того, любая договоренность с США и Западом в целом создает определенный внутриполитический риск для Ирана, так как нынешний иранский режим появился благодаря своей публичной политике противодействия Соединенным Штатам, добавляет эксперт.
Не стоит забывать и о геополитических противоречиях из-за противостояния Ирана и Израиля. «Иран поддерживает ХАМАС, в том числе предоставляя оружие и денежные средства. В то же время США поддерживают Израиль. По сути, мы в определенной степени наблюдаем на Ближнем Востоке прокси-войну между США и Ираном. На внешнем геополитическом треке Иран имеет тесные связи как с Россией, так и с Китаем, то есть с ключевыми противниками Штатов», – говорит Николай Дудченко, аналитик ФГ «Финам».
Однако с экономической точки зрения снятие санкций, конечно, выгодно Ирану. «В дальнейшем Иран все равно будет рассматривать возможность заключения сделки с США. Если США дадут ему гарантии сохранения условий сделки в случае смены администрации президента, то Иран вполне может пойти на сделку», – не исключает Юшков.
Почему Ирану важна отмена санкций только вдолгую? Потому что Тегеран смог неплохо нарастить добычу и экспорт даже под санкциями.
После провала в 2018-2020 годах добыча нефти в Иране постепенно восстанавливалась. Если в 2020 году они добывали лишь 2 млн баррелей в сутки, то в декабре 2024 года – 3,42 млн баррелей в сутки (данные Минэнерго США). Иран вплотную подошел к досанкционному уровню 2017 года, когда добыча нефти без учета газового конденсата составляла 3,8 млн баррелей в сутки.
«Решающую роль сыграло ослабление контроля за соблюдением эмбарго, которое произошло в те же сроки, что и смягчение санкций в отношении Венесуэлы, где в последние годы была частично разрешена деятельность международных нефтесервисных компаний», – говорит Сергей Терешкин, генеральный директор маркетплейса нефтепродуктов и сырья OPEN OIL MARKET.
В случае отмены санкций Иран может вывести на рынок дополнительно 500-600 тыс. баррелей в сутки, считает он.
«Это снизит эффективность сделки ОПЕК+ и, как следствие, будет играть на снижение цен. Однако для более серьезного прироста предложения потребуется время, в течение которого Иран мог бы привлечь инвесторов для модернизации нефтяной отрасли»,
– говорит Терешкин.
Экономическая ситуация в Иране непростая, и чем больше углеводородов он сможет продать, тем богаче будет бюджет. Прибавка полмиллиона баррелей в сутки – это, конечно, уже хорошо, однако для более масштабного развития нефтяных и газовых месторождений Ирану требуются инвесторы, их деньги, западные технологии и время. Но без гарантий вывода Ирана из-под санкций на очень долгие сроки, ни один инвестор не придет в страну.
«В Иране держится достаточно высокая инфляция, хотя, по данным МВФ, в 2025 году она снизится до 29%, но это все равно достаточно высокий показатель с учетом того, что средняя зарплата в Иране низкая. ВВП страны все еще очень сильно зависит от нефтяного сектора, который с годами становится хуже из-за технологического устаревания месторождений. Каждый танкер, который везет иранскую нефть, имеет большое значение для иранской экономики и политической стабильности», – говорит Мурад Садыгзаде, приглашенный преподаватель НИУ ВШЭ, президент Центра ближневосточных исследований.
Снятие санкций и привлечение западных денег и технологий важно Ирану еще и для развития добычи и экспорта СПГ. «Иран де-факто делит одно и то же месторождение с Катаром. Речь идет о месторождении Северное (Южный Парс), ресурсы которого позволили Катару войти в тройку крупнейших в мире экспортеров сжиженного природного газа. Санкции не позволяют Ирану приглашать зарубежные компании для строительства СПГ-заводов.
В случае снятия ограничений Иран может войти в пятерку крупнейших экспортеров СПГ, наряду с США, Австралией, Катаром и Россией. Это приведет к стабилизации мировых рынков и ослаблению «гонки цен» между Азией и Европой, которая происходит каждый зимний сезон»,
– говорит Сергей Терешкин.
Впрочем, влияние на мировой рынок нефти снятие санкций поначалу может быть не таким уж серьезным. Потому что самостоятельно Иран на первых порах сможет нарастить экспорт лишь на 500-600 тыс. баррелей в сутки. Причем он обещал это сделать вне зависимости от того, есть санкции или нет. Хотя это все равно может опускать цены на нефть и мешать действиям ОПЕК+. Иран является членом ОПЕК+, однако для него сделали исключение: так как он находится под санкциями, то не сокращает добычу в рамках квот. Но если снимут санкции, то встанет вопрос в рамках ОПЕК+ о том, чтобы распространить квоты и на Иран.
«Иран и так нарастил объем добычи, поэтому вряд ли он сможет разрушить сделку ОПЕК+ в случае сделки с США. Если бы у него после снятия санкций был бы взрывной рост добычи на 2-4 млн баррелей в сутки, тогда да, но такого не будет. Кроме того, Иран будет увеличивать объемы производства постепенно, и в это время будет договариваться с ОПЕК+ о своей квоте», – считает Игорь Юшков.
Зачем Трампу эта сделка? «Администрация Трампа максимально произраильская. Израиль – главный союзник США на Ближнем Востоке, и его позиция такова: сейчас лучшее время, чтобы добить Иран. Трамп хочет заключить сделку с Ираном, потому что любые военные действия – это большие траты, а большие траты не позволят Трампу улучшить жизнь граждан и сдержать обещание, что никаких войн не будет», – говорит Садыгзаде.
При этом с экономической точки зрения для самих США эта сделка с Ираном выглядит противоречивой и неоднозначной. Зачем Трампу помогать Ирану увеличивать добычу и экспорт нефти и газа?
Трамп заявляет, что хочет снизить цены на нефть, а сделка с Ираном – это один из способов сделать это.
С такой просьбой – снизить цены – он обращался также к Саудовской Аравии, чтобы она повлияла на сделку ОПЕК+. Хотя американские добычные компании от снижения цен на мировом рынке пострадают, добыча может снизиться, но с другой стороны – уменьшится и стоимость топлива на внутреннем рынке США, отчего потребитель и другие сферы американской экономики только выиграют, говорит Юшков.
Ударить по Китаю, который покупает сейчас иранскую нефть с дисконтом, сильно не получится. По словам эксперта, если иранская нефть перестанет быть токсичной, то ее перестанут продавать с дисконтом в Китай. Более того, иранская нефть может вернуться на европейский рынок, как раньше. Однако желающих занять место иранской нефти на китайском рынке пруд пруди. Это и Ирак, и Саудовская Аравия, и другие, поэтому Китай без нефти не останется.
«Для Трампа важно снизить цены на нефть, чтобы прекратить специальную военную операцию России на Украине. Это один из элементов давления на Россию: убрать высокую стоимость нефти и лишить российский бюджет доходов. Но обвал рынка нефти невыгоден другим партнерам США в лице ОАЭ и Саудовской Аравии», – заключает Садыгзаде. И самому Ирану тоже низкие цены не нужны: лучше продавать меньше, но по 80-90 долларов, чем больше, но по 60.