Назвать тот или иной вид энергетики «зеленым» и «устойчивым» – казалось бы, просто слова. Но во все более идеологизированном мире, которым становится его западная часть, идеологический ярлык – это очень и очень значимо. Европейские компании не могли вкладываться в новые газовые проекты в области ископаемой энергетики, потому что природный газ и нефть считались «экологически неустойчивыми решениями». Теперь это «моральное эмбарго» снято, и в эту область могут хлынуть значительные инвестиции. Заявление «Еврокомиссия считает, что в переходный период есть место для частных инвестиций в газовую и атомную энергетику» – это слова, которые действительно меняют правила игры.
При этом вложения в газовые проекты разрешены до 2030 года, а в атомные – до 2045 года. Уже из этого видно, что решение на тему газа далось ЕС крайне тяжело. Более чем на восемь лет продлять туда инвестиции в Европе не хотят.
Возмущение «зеленых»
Бас Эйкхот, член Европарламента от партии «зеленых», оценил решение категорично: «Еще никогда не видел такой стратегической ошибки Комиссии. В том, что касается газа, я не понимаю это решение совершенно. Неясно, в чем его ценность».
«Гринпис» описал решение как «покушение на ограбление». «Этот антинаучный план представляет самое большое упражнение в «экологическом отмывании» всех времен, – заявила Ариадна Родриго, представитель этой организации. – Включения газа и атома в «устойчивые» все сложнее объяснить чем-либо, кроме как уступкой двум отчаявшимся индустриям с могущественными политическими друзьями».
Представители «зеленых» настаивают: газ не нужен, уже есть возобновляемая энергетика, которая может его заменить, надо усилить инвестиции в нее. Шаг влево, шаг вправо от этой политики оцениваются ими, как отклонение от единственно верной линии их партии.
Что на самом деле стало причиной решения
Однако «зеленые» неправы. Причины, по которым Еврокомиссия приняла такое решение, лежат на поверхности. Они в том, что ветряные и солнечные электростанции не могут вырабатывать электричество тогда, когда это нужно – но могут сделать это только тогда, когда есть ветер и солнечный свет. Зимой средняя выработка фотоэлементов в Европе втрое ниже, чем летом, а ветряки в периоды штиля – частого в этот год по причине Ла Ниньи – вообще вырабатывают ноль.
Газовая электростанция на этом фоне – нечто совсем иное. Она работает тогда, когда это нужно, и даже если в поставках метана будут какие-то сбои, запасов из подземных газохранилищ Европе хватит минимум на неделю.
Противники атомной энергетики на Западе любят приводить такую аналогию. Атомные электростанции, говорят они, похожи на машину, заправлять которую намного дешевле обычных, однако при покупке они стоят дороже – а ждать их надо во много раз дольше, чем обычную машину. Кстати, чем-то напоминает обычную (и самую популярную из электромобилей в мире) Tesla Model 3, но мы сейчас не про это. Более интересно продолжить сравнение в сторону солнечных и ветровых электростанций.
Они похожи на автомобиль, который едет в полную силу только днем или в сильный ветер. В пасмурный, но безветренный день он еле ползет, а в безветренную ночь – вообще не едет. Дилер предлагает поправить это, купив прицеп с литиевой батареей, позволяющей ехать несколько часов – а то и несколько дней – даже в безветренную зиму. Но вот беда: стоимость прицепа выше, чем у самой машины.
Самый дешевый литиевый накопитель для энергетики – это Tesla Megapack, и даже он стоит миллион долларов за блок на три мегаватт-часа. Чтобы заменить им всего сутки работы одной газовой ТЭС на 250 мегаватт (довольно средняя мощность), нужно заплатить 1,7 млрд долларов за 1700 «мегапаков». Между тем сама газовая ТЭС такой мощности стоит порядка 250 млн долларов.
У европейских стран была возможность строить СЭС и ВЭС без ограничений, пока их мощность не начала приближаться к половине генерации. Как только она стала значительной, потребовалось стабилизирующее решение.
Таким решением могут быть литиевые батареи у каждой СЭС и ТЭС – но их потребуется на триллион долларов только в Европе. Либо это могут быть новые газовые электростанции на десятки миллиардов долларов, компенсирующие провалы в генерации у новых ветряков и фотоэлементов. Кто выберет машину с прицепом дороже самой машины? Кто выберет платить триллион там, где можно заплатить в десятки раз меньше?
Шанс для Росатома…
На первый взгляд кажется, что решение Еврокомиссии – карт-бланш для Росатома, тем более, что он и так строит АЭС в Финляндии, Венгрии и так далее. Европейские игроки на атомной ниве – да и американские – для него не конкуренты. США за XXI век не построили с нуля ни одной АЭС, а попытка сделать это в Южной Каролине закончилась банкротством «Вестингауза» и потерей девяти миллиардов долларов (АЭС так и не построили). Французы пытаются построить две АЭС – одну во Франции, другую в Финляндии, но успехи пока умеренные: стройки идут лет по 15, бюджеты превышены в разы, а электричества все нет.
Это резко отличает ситуацию от Росатома: его реакторы за рубежом строятся по умеренным расценкам – около четырех тысяч долларов за киловатт мощности, да и время стройки в районе пяти лет – никак не 15+, как у его западных конкурентов. Получается, теперь Росатом сможет строить в Европе реакторы?
Не совсем так. Стоит напомнить, что для западных стран мы чужие, и они никогда не будут относиться к нам как к равным. Финляндия строить АЭС с Росатомом не потому, что хочет, а потому, что European Pressurised Water Reactor, который французы строят там с 2005 года, все еще не заработал. Планируется, что он сделает это в феврале 2022 года, причем сметная стоимость выросла с трех до 8,5 млрд евро.
Только глядя в лицо этой кошмарной с экономической точки зрения реальности финны решили, что могут позволить Росатому построить у себя новый реактор. Решили, чтобы не оказаться заложником утраты его западными конкурентами умения быстро строить АЭС. Но то финны, еще с советских времен спокойно сотрудничающие с нашей страной. Они прагматики, и у них нет своей атомной промышленности.
А в Западной Европе такая есть. АЭС очень хочет строить Франция. Парижу не нужны никакие реакторы, кроме как собственной постройки – даже если они будут строиться втрое дольше и выйдут в десять раз дороже росатомовских. Бельгия и Германия свои АЭС закрывают, Великобритания, в силу ее известных предрассудков, раньше умрет от холода, чем закажет реактор русским. То же самое относится к США.
Новое решение Еврокомиссии может повлиять разве что на то, что стройки новых реакторов в Финляндии и Венгрии Росатому все же не запретят. Новых заметных рынков в Европе за счет этого освоить не получится. И Европе совершенно неважно, что экономически западноевропейские новые реакторы – это тупик, а росатомовские – наоборот. Политика в очередной раз перевесила экономику.
...Или для Газпрома?
Возникает вопрос: почему же политика не перевешивает экономику в газовой области? Казалось бы, от Германии другие западные страны требуют закрыть «Северный поток – 2», а та против. Значит, здравый смысл в Европе все же может и побеждать?
Увы, нет, не значит. Мало кто знает, но Германия начала у нас покупать газ (еще при СССР) не по экономическим, а по политическим причинам. Эту идею активно продвигал немецкий канцлер Вилли Брандт. Общая идея была в том, что Москва по природе агрессивна и в любой момент без всяких разумных причин может атаковать Западную Европу и утопить весь мир в крови. А вот если у них покупать сырье, думали «Умные Эльзы», то нападения не будет. Другой немецкий канцлер, Гельмут Шмидт, обосновывая еще одно расширение импорта газа из СССР в начале афганской войны, сказал: «Люди, которые торгуют друг с другом, не стреляют друг в друга».
Само собой, эта позиция не имеет ничего общего с разумной. И дело не только не в том, что Кремль вообще не планировал нападать на Западную Европу. СССР был главным транзитным торговым партнером Германии до 22 июня 1941 года, но Гитлеру это никак не помешало напасть. Просто германские канцлеры в наши дни плохо знают историю своей страны, ну и, конечно, нашей. Немцы оказались в плену карикатурного мифа о воинственных русских варварах.
Сегодня ситуация чуть изменилась: Германия не может остановить импорт газа и избежать при этом коллапса своей энергетики. Слишком большую долю в ней играют ветряки и солнечные батареи, поэтому потребление газа в немецкой энергетике стабильно растет. Чем-то же надо закрывать провалы в ветровой генерации.
Новое решение Еврокомиссии – до некоторой степени бальзам на душу Газпрома. Теперь получается, что новые газовые проекты, включая трубопроводы, как минимум до 2030 года будут лишены клейма «экологически неустойчивых», а значит, иностранные партнеры просто так от них не отвернутся. Строительство новых газовых ТЭС потенциально увеличивает рынок сбыта для российской компании. Правда, насколько ей удастся этот рынок занять – пока вопрос.
Дело в том, что Газпром в последнее время сознательно выполняет поставки только по долгосрочным контрактам. Европа не хочет заключать новые контракты такого рода – не хочет этого любой ценой, в самом прямом смысле этого слова. Более того, уже заявлено, что после 2050 года все долгосрочные контракты на поставку газа для ЕС станут прошлым. Идея тут в том, что их энергетика к тому времени в газе нуждаться не будет. Поэтому там готовы покупать у Газпрома газ лишь уже в рамках имеющихся долгосрочных контрактов – или на спотовом рынке, где его цены постоянно меняются.
В прошлые зимы Газпром на спотовые рынки газ поставлял, и цены на него там в итоге были невысоки. В этот раз поставок нет – и цены в несколько раз выше прошлогодних.
Да, теперь, после решения Еврокомиссии, европейцам станет проще строить новые газовые ТЭС, чтобы поддержать ветряки и фотоэлементы в моменты их естественной слабости. Но если российская газовая компания не изменит свою политику, то она не сможет начать поставлять на Запад больше газа. Потому что объем долгосрочных контрактов все равно никто не будет менять. Если бы в ЕС это хотели сделать, то уже давно бы подписали новые контракты и не имели бы колоссальных цен на газ и электричество этой зимой.
Тем не менее рост потребления ископаемого топлива из-за решения ЕК все же станет благом для Газпрома и российского бюджета. Чтобы обеспечить газом новые ТЭС, европейцы увеличат закупки на спотовом рынке. А поскольку мы туда больше практически ничего не поставляем, цены там продолжат оставаться высокими. Цена в долгосрочных контрактах – по настоянию самих стран ЕС – привязана к спотовому рынку. То есть в конечном счете новое решение поддержит доходы российской компании, даже если она ни на кубометр не повысит объем экспортируемого ею газа.