Продажа 19,5% акций Роснефти международному консорциуму имела все признаки сложнейшей спецоперации.
Компания Glencore и Суверенный фонд Катара воплощают в себе целые пласты мировой политики и геополитики последних десятилетий и достойны того, чтобы присмотреться к ним повнимательнее
Процесс шел в режиме глубочайшей секретности, не было ни малейших утечек. Параллельно была запущена кампания прикрытия, в ходе которой в медиаполе последовательно вбрасывались информационные поводы, чьей целью было сокрытие реально текущих процессов и создание «пустышек» для отвлечения внимания СМИ.
В качестве таковых «пустышек» были предложены китайские и казахстанские партнеры, а также версия, что Роснефть сама выкупит акции.
Обнародование реального положения дел произвело эффект разорвавшейся бомбы, а учитывая то, кто именно стал покупателем пакета акций, «бомба» вполне тянет на ядерную.
Мировые деловые круги и СМИ, анализируя условия заключенной сделки, уже оценили ее как «триумф Путина» и феноменальный успех России. Судя по реакции, рынки с ними согласны: рубль резко вырос, а акции Роснефти обновили исторические максимумы.
Однако помимо чисто экономических материй не менее, а скорее, даже более важное значение имеет политическая составляющая данного соглашения. Более того, именно она обеспечивает «ядерный» эффект происходящему.
Дело в том, кто именно стал партнером Роснефти по соглашению. Оба участника – компания Glencore и Суверенный фонд Катара – воплощают в себе целые пласты мировой политики и геополитики последних десятилетий и достойны того, чтобы присмотреться к ним повнимательнее.
О швейцарской трейдинговой компании Glencore International AG даже из открытых источников, лежащих на поверхности, известно достаточно, чтобы понять, что этот поставщик сырьевых товаров и редкоземельных материалов имеет весьма своеобразную специализацию и репутацию.
Glencore специализируется на работе со «странами-изгоями» в обход наложенных на них санкций. В его досье – сотрудничество с подсанкционными Кубой, Ираном, Ливией, ЮАР (периода апартеида) и СССР (компания поставляла в страну зерно вопреки международным санкциям за войну в Афганистане). В данном перечне интереснее всего не то, что компания всем этим занимается (бизнес никогда не испытывает нехватки в желающих половить рыбку в мутной воде), а то, что она этим занимается уже больше сорока лет.
У правосудия (в частности, американского) за эти десятилетия несколько раз возникали вопросы к Glencore, но каждый раз компании удавалось избежать фатальных последствий, и она продолжала свою деятельность.
Подобное положение вещей с неизбежностью приводит к выводу, что дело не в том, что правоохранители плохо старались в своих преследованиях Glencore, а в том, что у компании есть прикрытие на самом высоком политическом уровне в западном мире.
А это, в свою очередь, приводит к пониманию, что компания выполняет крайне важную и специфическую функцию для высшего западного истеблишмента. Она играет роль необходимой «задней двери» для сотрудничества Запада с формально отторгаемыми и официально наказываемыми странами.
С Суверенным фондом Катара, а вернее, с самим Катаром, поскольку данная организация государственная, ситуация обстоит не менее интересно.
В мире есть очень мало стран, с которыми Россию исторически связывают настолько отвратительные отношения, как с Катаром. Дипотношения между странами установлены только в 1988 году, но это мало что изменило во взаимодействии на точке замерзания.
Катар поддерживает и финансирует исламистские организации самого радикального толка, в том числе вооруженные. Он укрывает российских боевиков и террористов с Северного Кавказа. Россия не остается в долгу, и в 2004 году наши спецслужбы ликвидировали в Дохе Зелимхана Яндарбиева, что вызвало грандиозный скандал между странами. Еще была вопиющая история с применением катарскими силовиками насилия в отношении российского посла в Катаре, в результате чего тому пришлось перенести три операции на глазах.
В свою очередь о российско-катарских скандалах в ООН ходят легенды. И хотя на официальном уровне все опровергается, легенды продолжают жить, в частности о том, как в начале 2010-х годов после угроз представителя Катара Виталию Чуркину из-за резолюции по Сирии представитель России ответил: «Если будете разговаривать со мной таким тоном, то уже сегодня не станет такого понятия, как Катар». По слухам, другая приписываемая Чуркину фраза «Я – представитель великой России и разговариваю только с важными людьми» также была обращена к представителю Катара в ходе очередного скандала.
Катар является одним из главных драйверов и финансистов исламистских боевиков в Сирии, а свержение Башара Асада много лет остается буквально идеей фикс руководства страны.
Популярная теория предполагает, что дело не в идейно-религиозно-политических разногласиях, а в газопроводе из Катара, который должен был пройти по территории Сирии для дальнейших поставок катарского газа в Европу (страна обладает колоссальными запасами природного газа, занимая третье место в мире после России и Ирана). Однако Асад отказался от проекта и тем самым подкосил данный план Катара выйти на европейский рынок, где «царствует» российский газ. При этом, безусловно, надо признать, что Россия также нисколько не заинтересована в том, чтобы иметь катарский газ в качестве неконтролируемого конкурента в Европе.
Как бы то ни было, поддержка Россией законного правительства Сирии все последние годы обеспечивала бешено негативную реакцию Катара (скандалы в ООН и нападение на российского посла относятся к этому периоду), а российская военная операция вызвала у него просто истерику.
Однако чем дольше шла операция российских ВКС и чем больших успехов добивалась сирийская армия в освобождении территории страны, тем тише и мягче вел себя Катар.
С начала 2016 года начались телодвижения, которые намекали, что Доха ищет точки взаимопонимания с Москвой. Таковым стал, в частности, визит в Москву в мае 2016 года главы МИД Катара с «устным посланием эмира» Владимиру Путину, да и два телефонных разговора глав государств за год весьма показательны.
В результате все эти негромкие события обернулись грандиозной сделкой, без преувеличения потрясшей деловой и политический мир.
Предстоят еще многочисленные предположения и спекуляции о том, что значит заключенная сделка по приватизации Роснефти и какие последствия она будет иметь.
Но пару моментов можно указать уже сейчас. Последние месяцы продемонстрировали резкое усиление влияния России сразу по множеству направлений, в частности:
1. На Ближнем Востоке она окончательно утвердила себя главной военно-политической силой, без участия и принятия во внимание мнения которой в регионе не может быть решен ни один вопрос.
2. На Западе наблюдается смена трендов (от электоральных побед «пророссийских» сил до успешного продвижения проектов новых трубопроводов), и именно в России наблюдатели видят главного получателя дивидендов с этих процессов.
Похоже, очень серьезные силы на Западе (через привычную «форточку» Glencore) и Востоке (в лице Суверенного фонда Катара) решили «постелить соломки» на будущее.
И Россия великодушно приняла их в стратегическую национальную корпорацию на правах партнеров.
Правда, партнеры младшие, и платить за этот статус – российского партнера – теперь придется дорого. Для начала – 10,5 млрд евро.