Президент Франции Франсуа Олланд заявил о введении «чрезвычайного экономического положения» в стране. По его словам, в настоящий момент весь мир переживает «гигантские изменения, масштабы которых все должны осознать». «Восходят новые экономические державы, стремительно развивается цифровая экономика, нам придется переосмыслить нашу экономическую и социальную модель», – отметил президент, передает ТАСС.
Это совершенно разные экономики. Как говорил Толстой, это разные семьи, но каждая из двух семей несчастна по-своему
Олланд сразу предупредил, что 35-часовая рабочая неделя «не будет подвергаться сомнению». Для французов семичасовой рабочий день – очень больная тема.
Главная проблема, которую озвучил Олланд, – высокая безработица. С 2012 года, когда Олланд пришел к власти, ряды безработных пополнили более 600 тыс. человек, в то время как в большинстве других крупных европейских экономик безработица снизилась. Так, уровень безработицы во Франции выше 10% против 9,8% в среднем в ЕС. В Великобритании он всего 5,2%, в Германии – еще меньше, 4,2%, по данным за ноябрь 2015 года. В Испании и Италии ее уровень выше, но эти страны столкнулись с серьезным долговым кризисом.
При этом после трех лет стагнации Франция показала в прошлом году экономический рост более чем на 1%. Однако темпы восстановления второй по величине экономики еврозоны оказались недостаточными, чтобы поглотить всех молодых выпускников, выходящих каждый год на рынок труда. Несмотря на то, что рентабельность у французских компаний восстанавливается, они все еще не решаются нанимать новых рабочих.
В 2014 году Франция уже потратила 40 млрд евро в виде налоговых льгот на три года для стимулирования бизнеса и появления новых рабочих мест. Этот план, считает Олланд, еще принесет свои плоды.
Теперь президент Франции намерен потратить еще 2 млрд евро «из сэкономленных средств» уже прямо на борьбу с безработицей. Половину направят на профессиональную переподготовку 500 тыс. безработных. Второй миллиард пойдет на субсидии малым предприятиям для создания новых рабочих мест. В соответствии с планом Олланда, который вступает в силу немедленно, компании менее чем с 250 работниками получат по 2000 евро за прием на работу молодежи и безработных по контракту на шесть месяцев с зарплатами ниже 1,3 минимального размера оплаты труда, сообщает Financial Times. Через два года – после 2017 года – такая субсидия станет постоянной, в виде снижения расходов на обязательное социальное обеспечение, пообещал президент.
Меры Олланда по решению главной проблемы Франции не идеальны. Эксперты сомневаются, что они будут эффективными. «Мне кажется, что выбранный странами ЕС и в частности Францией социалистический подход, выраженный в виде пособий и дотаций, в конечном счете приведет к снижению экономического роста до нуля, так как он уничтожает конкуренцию и стимул к труду и предпринимательству», – говорит газете ВЗГЛЯД первый вице-президент «Опоры России» Павел Сигал.
«По сути, правительство Франции собирается попросту раздавать деньги в качестве помощи работодателям. Однако я сильно сомневаюсь, что номинальный рост предложения на рынке труда будет стимулировать снижение безработицы, поскольку во Франции гораздо выгоднее быть безработным. При этом рост числа занятых французов никак не скажется на уровне внутреннего потребления – опять же в силу того, что выделяемые пособия позволяют гражданам сохранять потребительские привычки. В отличие от России, в ЕС на пособие можно жить, чем и занимаются в том числе и новые граждане Пятой республики, наплыв которых стимулируется в том числе и этим фактором», – соглашается Кирилл Яковенко из «Алор Брокер».
В отличие от России
В отличие от Франции и ряда европейских стран, в России проблема безработицы пока остро не стоит. За последние две недели ее уровень даже уменьшился на 0,1%, сообщил в понедельник Минтруд. По данным за ноябрь 2015 года, уровень безработицы составил 5,8% против 5,2% в сентябре от экономически активного населения страны. В 2016 году ожидается рост до 6,3%. В кадровом агентстве «Юнити» считают, что наиболее сложная ситуация на рынке труда в 2016 году ожидается в строительной сфере, банковской отрасли и в автомобильной промышленности.
Если в России рост безработных связан с уходом экономики в отрицательную плоскость, то во Франции их количество увеличивается при положительных темпах экономики. Не говоря уже о том, что в процентном соотношении доля безработных выше.
Впрочем, само сравнение уровней безработицы в России и Франции не совсем корректно. «У нас велика доля скрытой безработицы и доля самозанятых, которые никак не зарегистрированы. Безработица во Франции связана в том числе с развитой системой социального обеспечения, когда для образованного человека с опытом иногда выгоднее не работать и получать пособие, чем устраиваться на работу и получать зарплату даже меньше, чем размер пособия», – говорит Сигал из «Опоры России».
Впрочем, есть и чисто экономические причины, которые провоцируют рост безработицы и ряд других не менее острых проблем во Франции и в других европейских странах.
Каждая из двух семей несчастна по-своему
Экономические модели России и Европы серьезно отличаются, поэтому и проблемы, и методы их решения у нас совершенно не похожи. «Это совершенно разные экономики. Как говорил Толстой, это разные семьи, но каждая из двух семей несчастна по-своему», – говорит газете ВЗГЛЯД замдиректора института «Центр развития» ГУ ВШЭ Валерий Миронов.
Главная проблема Франции в том, что она находится в зоне евро. Она не может девальвировать валюту, чтобы стимулировать свою экономику
«В России сырьевая экспортно-ориентированная модель, а у них – устойчивая постиндустриальная экономика с высокой долей (более 60%) услуг в ВВП. То есть Франция находится уже на следующей ступени экономического развития и сталкивается с присущими этой ступени проблемами», – отмечает Сигал.
Низкие цены на энергоресурсы для ЕС, который является нетто-импортером нефти, – это огромный плюс. «Европа выиграла 300–400 млрд евро от снижения цен на нефть только на 50%, сейчас дополнительное снижение цен даст им еще больший выигрыш», – отмечает Миронов. Для Франции и ЕС в целом дешевая нефть и газ – это благо, так как снижаются издержки промышленности на энергоресурсы.
Для России же это падение нефтегазового экспорта и доходов бюджета. «У нас экономика, страдающая от так называемого ресурсного проклятия. В период падения цен на нефть проявляется ее узкая специализация и недостаточная доля в экономике других секторов обрабатывающей промышленности. Главная проблема России – это падение валютной выручки от экспорта сырья в два–три раза, который нужно заместить другими источниками валютных доходов. Для этого надо наладить несырьевой экспорт», – Миронов.
Условия для этого имеются – потенциальная российская продукция стала дешевле в валютном выражении. Но ее еще надо произвести, а для этого нужны технологии, оборудование, финансовые и прямые иностранные инвестиции, притоку которых мешают санкции и неопределенная ситуация. Надо искать внутренние источники инвестиций.
«Правительство, судя по всему, берет курс на то, чтобы начать экономическую экспансию, урегулировав геополитические проблемы. Они тормозят наше экономическое наступление, которое стало возможным, с одной стороны, в связи со снижением цен на нефть, а с другой – за счет заниженного курса рубля, что дает ценовые преимущества. Поэтому надо ускоренно решить геополитические проблемы и начать лучше экспортное наступление», – говорит Миронов.
Но в любом случае для создания конкурентной экспортной продукции требуется время – два–три года, добавляет он.
Европе же нужно стимулировать внутренний спрос и работать на внутренний рынок, так как экспорт в силу укрепления евро к доллару теряет свою конкурентоспособность.
«Крепкий евро к доллару удорожает продукцию и усиливает приток, например, американской или китайской продукции. Это снижает способности экспорта оборудования из Европы в развивающиеся страны, более выгодным становится покупать американское или китайское оборудование», – говорит Валерий Миронов.
Главная проблема Франции в том, что она находится в зоне евро. «Франция не может девальвировать валюту, чтобы стимулировать свою экономику. Валютные курсы – этот тот фактор, который они не могут использовать, в отличие от нас или в отличие от Великобритании, Польши и Швеции, тех девяти стран, которые являются членами ЕС, но не членами еврозоны», – отмечает экономист из ВШЭ.
Отсюда, как следствие, и обостряются проблемы высокой безработицы во Франции и в целом в еврозоне, а также появляется угроза дефляции, несмотря на рост ВВП.
Еще одно важное отличие. ЕЦБ проводит программу количественного смягчения, то есть запустил печатный станок. Низкие цены на энергоресурсы плюс программа количественного смягчения ЕЦБ высвобождают дополнительные средства, которые можно потратить в том числе на социальные проекты, как и делает Франция.
Российский же регулятор поднял ключевую ставку, деньги становятся более дорогими. Также накладываются санкции в виде недоступности западного капитала. «Но мы не можем удешевлять деньги, то есть снижать ставку, когда валютный и нефтяной рынки нестабильны, потому что тогда эти деньги пойдут не в реальный сектор, а уйдут на валютный рынок и раскачают его еще больше», – указывает Валерий Миронов.
У России здесь два пути, указывает экономист. Либо вводить ограничения на движение капитала и административные ограничения (программа Сергея Глазьева), что еще больше снизит инвестиционную привлекательность. Либо, учитывая высокую ставку ЦБ, стимулировать определенные предприятия, например обрабатывающей промышленности, за счет субсидирования кредитной ставки. Пока Россия использует другую меру – девальвирует рубль, что позволяет давать стимул всем отраслям промышленности, считает собеседник.
Но и здесь есть свой минус. Это снижает потребление импортных товаров и закупки импортного оборудования. «Поэтому очень актуально повысить инвестпривлекательность, чтобы сюда приходили инвесторы и сами закупали оборудование и строили здесь предприятия. Но для этого надо урегулировать все геополитические проблемы. Мы вполне можем сейчас завоевать Европу и весь мир на основе экономического наступления благодаря заниженному курсу рубля», – уверен Валерий Миронов.