– Много шума наделало сообщение о вашей отставке в конце прошлой недели. Как на самом деле все было?
– Отставка Сергея Ивановича (Сая, главы Росприроднадзора. – Ред.) – давно ожидаемое событие, разговоры об этом начались еще весной-летом прошлого года – после обращения министра (Юрия Трутнева. – Ред.) к председателю правительства объявить Саю выговор. Обычно после таких событий в карьере чиновника наступает ясность. 26 декабря Сергей Иванович подал заявление об отставке, а на следующий день Трутнев его принял. Я не питал иллюзий, что меня назначат главой агентства. С таким характером, как у меня, многим такое кадровое решение кажется неверным.
Сочетание слов «нефть», «алмазы», «инвестиции», «Россия» вызывает у наших зарубежных коллег мысли о быстром богатстве, некоем Клондайке
У меня уже сменилось три руководителя. Сначала Вячеслав Волох, потом Ринат Мурзин и, наконец, Сергей Иванович Сай. Газеты пишут, что он ушел из-за конфликта со мной. Не было у нас с Саем никакого конфликта. Он милейший человек, я его редко видел, и никаких проблем у меня с ним не было.
В четверг, узнав, что подтверждена кандидатура (бывшего первого вице-губернатора Ленинградской области. – Ред.) Владимира Кириллова, я залез в Интернет и обнаружил данные о том, что он не единожды замешан в нарушениях природоохранного законодательства. Когда я узнал, что ко всему этому причастен мой новый руководитель, я пошел к Трутневу и сказал, что не могу работать с таким человеком. Потому что усилиями Росприроднадзора в Ленинградской области было предотвращено изъятие 932 тыс. гектаров лесного фонда.
Всем приходится рано или поздно уходить с госслужбы, и я хочу честно смотреть людям в глаза. Не выразив свое отношение к фактам предыдущей деятельности господина Кириллова, я бы перестал себя уважать. Министр не удовлетворил мою просьбу, сказав, что «мы служим не Саю и не Кириллову, а Российской Федерации». Я, конечно, попробую поработать и с таким руководителем, но не знаю, насколько это будет удачно.
– До сих пор считается, что слухи о вашей отставке начались с появления в ИТАР-ТАСС факса с бланком МПР о вашем уходе.
– Да, я видел этот факс. Во-первых, он был на бланке службы, а заявления на бланках не пишутся, а во-вторых, там подпись на букву «В», а моя фамилия на «М» начинается. Кто-то, узнав, что я записался на прием к Трутневу, решил ускорить ситуацию и «похоронить меня быстрее, чем я умер». Когда стало известно о том, что я подал в отставку, во многих компаниях прошли корпоративные гуляния. А владелец двух нефтяных компаний из Тюмени обзвонил всю Москву – это мне потом люди рассказывали – и сказал, что это он меня уволил с помощью своих питерских связей. Получается, что если утром он меня уволил, то после обеда он меня назначил.
– Некоторые участники рынка уверены, что это вы сами отправили факс в информагентство.
– Я тоже слышал эти байки, что я в парике давился утром в очереди у бесплатного факса на Центральном телеграфе. Уверяю, это был не я.
– Оставшись на своем посту, вы рассчитываете занять пост главы Государственного комитета по экологии, который планируется создать на базе Росприроднадзора и Ростехнадзора?
– Не знаю. Но есть ощущение, что это буду не я. Хотя считаю создание комитета очень правильным решением. Люди путаются, куда обращаться. Непонятно, какое из ведомств за что отвечает. Службы, вместо того чтобы заниматься решением той или иной экологической проблемы, часто неделями обмениваются письмами. Это неправильно, и то, что эту задачу затронул первый вице-премьер Дмитрий Медведев, очень важно.
Раньше уже была Госкомэкология. Однако в начале 2000-х годов появились модные мысли реструктуризировать правительство и часть ведомств были ликвидированы или преобразованы в министерства. Практический опыт показал, что нужен единый орган по экологии, как в других странах.
Я тоже слышал эти байки, что я в парике давился утром в очереди у бесплатного факса на Центральном телеграфе. Уверяю, это был не я |
– Когда появится эта структура?
– Сроки создания этого комитета пока неясны. Идею Медведев озвучил в понедельник, но ранее неоднократно проводились совещания с его участием по этой теме. Все документы разработаны и готовы. Теперь стоит вопрос о выходе соответствующего указа президента РФ о создании комитета по экологии.
– После встречи с зарубежными инвесторами в США вы обещали регулярно проводить консультации с инвесткомпаниями. Какие цели вы преследуете?
– На прошлой встрече мы рассказали без прикрас, как обстоят дела. Тогда я объяснил, что, чтобы вкладывать деньги в Россию, необходимо знать российские законы. Оперирования специальными терминами и знания экономических основ и теорий здесь недостаточно.
Участникам рынка нужно лучше представлять процедуру выдачи и отзыва лицензии, а также знать, что такое лицензионное соглашение в России; что это договор, а не сертификат; осознавать, что запасы ряда компаний не соответствуют данным госкомиссии по запасам (ГКЗ Федеральной службы по недропользованию. – Ред.); что бывают варианты, когда сайт компании разрисован картинками, что она добывает нефть на Каспии, в Черном море, а реально лицензии отозваны 10 лет назад. Мы приводили примеры, как в такие компании пенсионные фонды США вкладывали порядка миллиарда долларов. Конечно, инвесторам, которые осуществляли подобные вливания, было неприятно слышать такие данные. Ведь доходы некоторых людей напрямую зависят от объемов сделанных инвестиций.
Я считаю, что было необходимо это высказать зарубежным инвестконсультантам, чтобы потом не было претензий к российскому государству. В России десятки миллиардов долларов вложены в так называемые истории с запасами. Потому что одно дело – найти сырье, построить инфраструктуру и заняться работой, а другое – получить лицензию, перезащитить запасы, умножить на соответствующий коэффициент и бежать на биржу получать деньги. И, к сожалению, многие компании этим бизнесом все равно занимаются. Если инвесторы хотят в них вкладывать деньги – пожалуйста, но потом жаловаться на государство не надо.
Просто сочетание слов «нефть», «алмазы», «инвестиции», «Россия» вызывает у наших зарубежных коллег мысли о быстром богатстве, некоем Клондайке. И на этом многие люди наживаются. Это называется бизнес на ресурсах, когда вы покупаете какую-нибудь малоизвестную добывающую компанию, переинтерпретируете ресурсы, делаете IPO и привлекаете финансирование.
Хотя, признаюсь, контрольным органам существенно облегчило бы задачу, если бы нерадивые недропользователи сами признавались в своих недоработках |
– Откуда тогда инвесторам брать объективные данные о запасах?
– В открытом доступе сейчас данных по запасам компаний нет. Уже есть распоряжение министра, чтобы сделать данные Государственной комиссии по запасам публичными. До этого момента все желающие могут присылать запрос в Росприроднадзор, а мы отправим его в ГКЗ, потом ознакомим с данными. На это уйдет один-два месяца, но возможность есть.
– Среди нефтяных игроков, которые привлекали внимание Росприроднадзора, была компания «Империал Энерджи». Вы говорили о том, что предстоящей весной у нее с высокой долей вероятности отберут 8 из 11 поисковых лицензий. Эта информация актуальна до сих пор?
– Притом что условия лицензионных соглашений не выполняются, «Империал Энерджи» как-то удается все равно перезаключать договоры с Роснедрами. Ведь комиссия по отзыву лицензий находится именно в этом ведомстве. Мы также неоднократно заявляли, что запасы, заявленные компанией, сильно завышены. Наши подозрения подтвердила комиссия, специально созданная по приказу министра, в которую в том числе вошли представители независимого инжинирингового консультанта «Миллер энд Ленц». По некоторым месторождениям данные были завышены в 7 раз. Мы отправили данные об этой компании в Департамент экономической безопасности ФСБ, но ответа до сих пор не получили.
К нам обращались инвесторы насчет этого игрока. И мы обнаружили еще один интересный факт. «Империал Энерджи» недавно присоединилась к системе Транснефти и объявила, что уровень добычи нефти вырос до 10 тыс. баррелей в сутки. При этом, согласно справке Транснефти, в ее систему от этой компании поступает почему-то только 2,5 тыс. баррелей.
Если вернуться к процедуре отзыва лицензионных соглашений, то, к сожалению, при любых претензиях со стороны Росприроднадзора в Роснедрах есть основания для «личностного» подхода и создается дополнительная почва для коррупции. Были случаи отзыва лицензий, в 2007 году их число составило более 400. А есть ситуации, когда при наличии всех оснований для отзыва Роснедра внезапно меняют условия соглашения, как было с Highland Gold Mining. Компания должна была начать добычу с 1 января 2008 года, а ведомство вдруг скорректировало старт добычи до 2012 года. Чиновники поступили очень странно по отношению к государству, которое им платит зарплату. Ведь с первой тонной добытого золота в казну потекли бы налоги, появились бы рабочие места.
– Недавно Росприроднадзор инициировал отзыв трех лицензий у компании «Русснефть». Расторгнуты ли эти соглашения?
– Здесь вообще получилась очень смешная история. Мы в конце ноября 2007 года обнаружили на сайте компании правдивую информацию о том, где они не выполняют условия лицензионных соглашений. Начали проверять, и оказалось, что они сами на себя написали явку с повинной. Нам что, глаза залеплять лейкопластырем? Инициировали процедуру отзыва лицензий. Не знаю, зачем в компании это сделали, но догадываюсь.
– Думаете, это связано с недовольством кого-то в Русснефти, что компания под давлением меняет собственника, и этот кто-то решил по-тихому заняться отчуждением добывающих мощностей? Чтоб они не достались «Базовому элементу»?
– Это вопрос не ко мне. Хотя, признаюсь, контрольным органам существенно облегчило бы задачу, если бы нерадивые недропользователи сами признавались в своих недоработках.