Виктор Геращенко как-то признался, что, хоть и родился в семье видного советского финансиста, не сразу избрал для себя карьеру банковского работника. Сначала он мечтал стать дворником, затем пожарным… Что ж, в некотором роде можно считать, что эти детские мечты тоже осуществились. Правда, непосредственно с метлой ему пришлось пообщаться разве что только на собственной даче. Но в суровые годы становления российской финансовой системы Геращенко неоднократно доводилось выполнять в ней функции и дворника, и пожарного. Одно возвращение на должность главы Центробанка после дефолта 1998 года чего стоит. Но это сегодня уже история. А вот вопросы, которые корреспондент «Нашего времени» задал Виктору Геращенко, относятся к событиям, происходящим с экономикой и финансами в России и мире в настоящее время.
Если брать паритет покупательной способности, то должен быть совсем другой курс рубля к доллару
- Сегодня политики активно говорят о необходимости дедолларизации страны и полной конвертации рубля. На ваш взгляд, это так необходимо?
- Большинству населения страны при его невысоком уровне жизни в основном на эти вопросы наплевать. Им просто не до этого. Хотя бывает по-разному. Укрепление рубля происходит через падение курса доллара. Это затрагивает многих, у кого лежат накопления в банке в долларах. Но это проблема инерции людей. Лично я еще пару лет назад уже советовал держать основные накопления в рублях. Тенденции уже тогда были очевидны.
- А что делать бизнесу, который завязан на расчеты в валюте?
- А что тут делать! Бизнес есть бизнес. И тут уж никуда не деться. Если ты торгуешь нефтью, то придется держаться доллара. Полагаю, что в течение ближайшего десятилетия никто на мировом рынке не будет котировать нефть в евро, рублях, юанях или еще в чем-то. Все равно это будет долларовая цена. Исходя даже чисто из уровня экономики США, ее размера. Разве что только Китай будет поджимать. Но это со временем. В данном случае вопрос полной конвертируемости рубля – фетиш. Подсунули президенту эту идею не очень профессиональные люди. Так, для красоты.
- Сейчас много говорят о том, что грядут изменения в списке мировых валют. А что думаете вы по этому поводу?
- Года полтора назад одно авторитетное финансовое издание, отмечая свое 25-летие, опубликовало материал, в котором утверждало, что в обозримом будущем на Земле будут иметь распространение три основные валюты. Это доллар, евро и юань. Я разделяю эту позицию.
Укрепление рубля происходит через падение курса доллара |
- Инфляция в последние годы остается примерно на одном уровне – около 10%. А может, действительно не стоит бороться с ней?
- С излишней инфляцией, конечно, надо бороться. Ей нельзя давать раскрутиться. Вспомните 1992 год. Инфляция тогда была ужасная. К слову, когда Фридману (Милтон Фридман – нобелевский лауреат в сфере экономики. – НВ) рассказали, что Гайдар с Чубайсом отпустили цены и совсем не компенсировали доходы населения, он сказал: «Да… Эти мальчики, наверное, хорошо в детстве кушали».
- А как вы определяете размеры разумной инфляции?
- В США лет 15–20 назад определили: нулевая инфляция – наша цель. Ее, конечно, при желании можно добиться. Но смысл-то в этом какой? Они потом от этого отказались. Вы поймите, есть определенные экономические вещи, определенные внешние зависимости. Исходя из них 2–3% – нормальная инфляция. И в Евросоюзе с этим согласны.
А то, что мы в России дошли до 9%, – это уже достижение. Почему не получается меньше? Тут, на мой взгляд, несколько причин. В том числе из-за недооцененности рубля, доставшейся нам в наследство от кризиса 1998 года. Тогдашняя нехватка долларов и иные причины тому способствовали. Если брать паритет покупательной способности, то должен быть совсем другой курс.
В суровые годы становления российской финансовой системы Геращенко неоднократно доводилось выполнять в ней функции и дворника, и пожарного (фото: ИТАР-ТАСС) |
- Да. Хотя с паритетом тоже не все так просто. Там, в этом паритете, а его мы берем по международным стандартам, есть определенные недочеты. Даже не столько математического или физического плана. У нас разные уровни и подходы к тому, что must (англ. «обязан». – НВ), а что не must в жизни. Раз уж мы рассуждаем об инфляции, то хочу напомнить о том, что у нас, я извиняюсь, отсутствует конкуренция. Низ еще конкурирует.
А если брать основополагающие вещи, в первую очередь жилье и жилищное строительство, то тут конкуренции нет. Жилищный рынок давно монополизирован. В том числе и в регионах. Там просто берут пример с Москвы. Тут надо понимать, что жилье тянет за собой потребность во всем остальном: в мебели, занавесках, новой бытовой технике.
- Осталось совсем немного времени до очередного августа. В прессе стали проскакивать предсказания экономического кризиса. Вы верите в эти угрозы?
- Не вижу никаких угроз. При нынешнем состоянии валютных резервов, бюджета, наличии внушительного Стабфонда о дефолте вообще нет смысла говорить. Да и цены на энергоносители, не думаю, что могут обрушиться. Что касается банковского кризиса, то в прошлое уходят былые междусобойчики, когда банки работали только на те группы, которые были особо близки или им принадлежали. В регионах, на мой взгляд, положение дел с банками даже лучше, чем в центре. Тут местные банки лучше знают нужды района и потому относятся к кредитованию и иным финансовым вопросам более ответственно.
- Госдума приняла законопроект о введении официального графического изображения российского рубля. Центробанк высказался в пользу аббревиатуры РР, что означает «российский рубль». А вам, как бывшему руководителю Центробанка, какое начертание рубля представляется наиболее целесообразным?
- А я бы не спешил с этим вопросом. Решение, может, и правильное. Но это не та вещь, которая нужна и стране, и всему миру. Есть у нас задачи и поважнее. А может, и рубль будет не российский.
- Вы имеете в виду возможный союз с Белоруссией?
- Может, с Белоруссией, а может, с Казахстаном… Все возможно.
Полную версию интервью Виктора Геращенко читайте в газете «Наше Время».