На 23-й Московской международной книжной ярмарке, начавшейся в минувшую среду, был представлен четвертый том книжной версии телепроекта «Намедни. Наша эра», посвященный 1990-м.
В дело идет все что угодно. Источники не подразделяются на официальные и постыдные
Автор сериала и книги Леонид Парфенов ответил на вопросы поклонников и провел автограф-сессию. В интервью газете ВЗГЛЯД знаменитый тележурналист рассказал, какими принципами он руководствуется при создании портрета эпохи.
ВЗГЛЯД: Четвертый том проекта «Намедни. Наша эра» посвящен периоду с 1991-го по 2000-й. По книге, как и по сериалу, видно, что вы стремитесь к объективности. И все же с 1990-ми у вас, наверное, связаны какие-то особые эмоции и воспоминания.
Леонид Парфенов: Ну, конечно, связаны и эмоции, и воспоминания. Но я старался их привносить только в тех случаях, когда это было полезно для дела, когда речь шла о каких-то существенных деталях. А вообще я надеюсь, что все-таки сумел остаться в пределах если не объективности, то по крайней мере объективного подхода, объективного метода изложения.
В книжной версии цикл увеличился по объему на четверть (обложка 4-го тома) (фото: read.ru) |
ВЗГЛЯД: А какие именно воспоминания оказались полезными для дела? Можете привести пример?
Л.П.: На самом деле, больше таких примеров, когда я сам как раз чего-то не делал, к чему-то не был причастен. Я не был олигархом, я не собирал вкладыши от жвачек, я не пил пиво «Балтика» и так далее. БОльшая часть феноменов, описанных в 4-м томе, ко мне и к моей личной практике не имеют никакого отношения. Притом что я, конечно, в 1990-е годы активно жил и работал. И я, как и многие другие «креаторы», работавшие в 1990-х, имею свои впечатления о тогдашних политтехнологиях, например. Соответственно, я могу это описать, задействовав больше деталей. Но все равно это будут объективные сведения.
ВЗГЛЯД: «Намедни» охватывает 1960-е, 1970-е, 1980-е и 1990-е. Не планируете сделать цикл теперь уже о 2000-х? Или, наоборот, о более отдаленных десятилетиях?
Л.П.: Насчет более отдаленных не знаю. Меня все уговаривают на 1950-е. Может быть, они и правы. А 2000-е, с 2001-го по 2010-й, я точно буду делать, обязательно. Получится пятый том.
ВЗГЛЯД: Каковы, по-вашему, главные особенности книжного проекта по сравнению с телевизионным?
Л.П.: Это другой тип потребления. Это можно листать, можно возвращаться к тому, что уже прочел. Диск вы не будете крутить взад-вперед, а здесь вы можете зацепиться за какую-то фотографию, посмотреть на нее подольше. Вчитаться в какой-то заголовок, который вам интересен. На чем-то остановиться, потому что вы про это не знали, а на чем-то еще – потому что, наоборот, вам это знакомо, и так далее.
Главная специфика не во мне – я могу и так, и сяк. Специфика в том, как это потребляет аудитория. Чтобы сделать книгу, пришлось все заново переписывать. Многие вещи в книге появились дополнительно, объем значительно увеличился. Ну и, разумеется, фотография – это все-таки остановленное мгновение, которое, кстати сказать, очень часто впечатляет больше, чем движущаяся видеокартинка, на которой трудно сфокусироваться – я в этом уже давно убедился. Динамика часто мешает, снижает степень выразительности.
ВЗГЛЯД: В книге действительно много того, чего нет в сериале?
Л.П.: Да, в книжной версии цикл увеличился по объему, наверное, на четверть.
ВЗГЛЯД: А отбор событий и явлений всегда производите вы сами?
Л.П.: Разумеется, а кто же еще? Конечно, кто-то что-то советует...
ВЗГЛЯД: То есть вы постоянно заняты работой с документами эпохи.
Л.П.: Не только с документами, история же зафиксирована не только в них. Скажем, карикатура ведь вроде не является документом, как и анекдот, но это тоже свидетельства времени – люди так чувствовали и так видели. В дело идет все что угодно. Источники не подразделяются на официальные и постыдные.
ВЗГЛЯД: Вы склонны к ностальгии?
Л.П.: Нет.