По цитатам из Гребенщикова хорошо изучать историю. 1999 год: «На что нам сдались эти зомби в правительственных новостях?»
Дедушки с гитарами уже замучились разогревать чай на плите, голоса у них невеселые, лица помятые, как у часовых весны
2002-й: «По улицам провинции метет суховей,
Моя Родина, как свинья, жрет своих сыновей…
Наше счастье изготовлено в Гонконге и Польше,
Ни одно имя не подходит нам больше».
2003-й: «Иногда проснешься в кресле президента
И плачешь, сам не зная, как сюда попал».
2006-й: «Главная национальная особенность − понт;
Неприглядно, слякотно и вечный ремонт».
И, наконец, 2008-й: «Как живет твой друг пионер с трубой?
Он весь в трещинах, но еще с тобой.
Передай ему, что меня
До сих пор печет от его огня».
Конечно, это натяжка. Как говорится, утилитарный подход. От такой трактовки у БГ дыбом встали бы на голове последние волосы. Меньше всего на свете он хотел выносить приговор эпохе. Напротив. Чуть ли не в каждом интервью Борис Борисович призывает нас жить так, будто истории и политики просто не существует.
И вообще: «Мы могли бы войти в историю,
Слава богу, мы туда не пошли».
Но я специально привел этот набор цитат для тех, кто убаюкан гребенщиковскими вальсами и романсами последних лет. Его беспрестанными рассуждениями о Боге и благе живых существ. Публичными медитациями на концертах, ангельскими улыбками и телегами в курехинском духе о мюполях и рыцарских орденах (все это есть в буклете к альбому «Пушкинская, 10», советую прочитать и вникнуть).
Даже в самых снотворных песнях бьется время, надо просто уметь его слышать. Время и надежда на то, что оно изменится. Отсюда и регулярные смены состава, и многочисленные «последние концерты», которые так любит давать «Аквариум». Все это − магические ритуалы, приближающие сдвиг времен и смену эпох.
Композицию «Девушки танцуют одни», пышный апокалиптический вальс, написанный лет десять назад и записанный лишь сейчас, циники уже переделали в «Дедушки танцуют одни». Дедушки – это шестеро странно одетых мужчин, которые давно уже воспринимаются не музыкальной группой, а буйной компанией аксакалов, тайной сектой или партизанским отрядом. Любое их слово, любая нота окружены мистическим ореолом. За этим ореолом не всегда различим простой и ясный смысл, который вкладывается в слова.
«Пушкинская, 10» − последний альбом третьего состава «Аквариума» (фото: aquarium.ru) |
«Я очень люблю «Аквариум», − пишет одна из поклонниц на интернет-форуме. − От них свет исходит. И музыка прикольная. Вот если б еще Гребенщиков писал понятные песни…»
А казалось бы, куда уж понятней: «Мы закрыли глаза, чтоб не знать, как нам плохо,
И с тех пор все равно − где здесь ночи, где дни;
Партизанским костром догорает эпоха,
А в парикмахерских − вальс, и девушки танцуют одни».
Одним из таких партизанских костров, на котором «ярче тысячи солнц пусть горит все, что прежде», и является «Пушкинская, 10». Альбом и одноименный арт-центр в Петербурге, где с начала девяностых находится репетиционная база «Аквариума».
Там же, помимо многочисленных авангардных галерей, базируется и Храм любви, мира и музыки имени Джона Леннона. Храмовые праздники: День воображения, День электрогитариста, День шизика. Это проект знаменитого битломана Коли Васина, который он много лет не мог осуществить, и вот, наконец, получилось. Безумная идея в безумном, наименее подходящем для нее месте. Почему в Питере, где ни разу не был ни Леннон, ни другие битлы? Почему именно сейчас, когда восторги по поводу «Битлз» сильно поутихли? Это, мягко говоря, не самая актуальная музыка.
А почему бы и нет! Как раз в силу своей невозможности и неактуальности, одной энергией любви и держатся все начинания «Пушкинской». Функция этого места довольно точно описана Гребенщиковым в «Письмах с границы между светом и тенью»:
«Зима будет долгой,
Но едва ли она будет вечной.
А тем временем
Что же нам делать с такой бедой?
Какая роль здесь положена мне?
Для тех, кто придет ко мне, –
Чайник держать на огне».
Зима затянулась. Дедушки с гитарами уже замучились разогревать чай на плите. Голоса у них невеселые. Лица помятые, как у часовых весны, проведших бессонную ночь на посту, когда смена все не идет. Когда-нибудь это кончится. Настанет день радости, предсказанный Гребенщиковым еще в восьмидесятых. «Погаснет пламя бесконечной зимы», и «то, что мы делали, выйдет без печали из наших рук».
Но это будет нескоро. До этого времени надо еще дожить. А пока что – дедушки танцуют одни.