В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Ивана Церулика о том, что либеральной идее развала «неправильной» России эта самая Россия должна противопоставить нечто такое, что не позволит «цивилизаторам» пениться в пляске радости и восторга.

Поскольку эклектика мила моему глазу и сердцу, то в своей заметке постараюсь соединить иронию и серьезные размышления, сарказм и пафос – для того, чтобы и читалось, и думалось, и улыбалось. Итак...

Неужто не понимает Михаил Борисович, что парламентская вольница приведет к смуте и распаду страны, как чуть не привела во времена, к примеру, семибоярщины?

Великий комбинатор сидел за бамбуковым столиком и редактировал текст интервью изданиям «Блумберг» и «Ле Монд».

– Макаревича бьют! – закричал Навальный, картинно появляясь в дверях.

– Уже? – деловито спросил Ходор. – Что-то очень быстро.

– Макаревича бьют! – с отчаянием повторил улыбчивый Леша.

– Чего вы орете, как белый медведь в теплую погоду? – строго сказал МБХ. – Давно бьют?

– Давно, он уже устал жаловаться.

– Так бы сразу сказали. Вот вздорный старик. Ну, пойдем, полюбуемся.

Бездарный старик! Неталантливый сумасшедший! Еще один грэйт «Стив Вандер» выискался – Макаревич! Кикабидзе, Арбенина и Макаревич! Теплая компания! А Навальный! Тоже – матрос с разбитого корабля! Макаревича бьют, Макаревича бьют! А сам!.. Идемте в сад. Я вам устрою сцену у фонтана.

У фонтана Навальный сразу же переложил всю вину на Макаревича. Оскандалившийся игрун на похоронах и танцах указывал на свои расшатанные в годы лихолетья нервы и, кстати, заявил, что во всем виноват Алеша Кировский – личность, как известно, жалкая и ничтожная.

Фюрер и великомученик российской либерально-болотной тусовки сегодняшнего дня, а по совместительству прохиндей и душегуб – Михаил Борисович Ходорковский – в интервью французской газете «Ле Монд» обозначил свое стремление в обозримом будущем стать президентом Российской Федерации, обусловив, правда, сие стремление обязательным наличием факта неизбежного возникновения «глыбокого-преглыбокого» кризиса политической системы России, который он своим либеральным гением изящно преодолеет.

В основе преодоления этого самого политического кризиса по Ходорковскому лежит идея превращения России в парламентскую республику со всеми вытекающими либеральными «свободами, равенствами и братствами».

Неужто не понимает Михаил Борисович, что парламентская вольница приведет к смуте и распаду страны, как чуть не привела во времена, к примеру, семибоярщины? Понимает он это прекрасно, но он Ходорковский – то есть до мозга костей русский воинствующий либерал, образ мысли которого и цели замечательно описаны Федором Михайловичем Достоевским: «...что же и есть либерализм, если говорить вообще, как не нападение (разумное или ошибочное, это другой вопрос) на существующие порядки вещей?

Ведь так? Ну, так факт мой состоит в том, что русский либерализм не есть нападение на существующие порядки вещей, а есть нападение на самую сущность наших вещей, на самые вещи, а не на один только порядок, не на русские порядки, а на самую Россию. Мой либерал дошел до того, что отрицает самую Россию...».

Для Ходорковских распад и развал России есть неописуемое счастье достижения цели доказывания своей верности и преданности всегда правой и правильной западной «цивилизации».

Естественно, либеральной идее развала «неправильной» России эта самая Россия должна противопоставить нечто такое, что не позволит «цивилизаторам» пениться в пляске радости и восторга по поводу достижения своей цели. Это «нечто» должно быть ясным, понятным и внятным для объяснения и написания на знамени русской, российской идеи.

В первой половине 19-го века министр народного просвещения, граф Сергей Семенович Уваров, озвучил девиз: «Православие, cамодержавие, народность». Девиз был изложен им при вступлении в должность министра народного просвещения в его докладе императору «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при управлении Министерством народного просвещения» (19 ноября 1833 года).

Граф писал:

«Углубляясь в рассмотрение предмета и изыскивая те начала, которые составляют собственность России (а каждая земля, каждый народ имеет таковой Палладиум), открывается ясно, что таковых начал, без коих Россия не может благоденствовать, усиливаться, жить – имеем мы три главных:

1) Православная вера.

2) Самодержавие.

3) Народность».

Палладиум, палладий (др.-греч. παλλάδιον) – священная статуя-оберег, изображавшая Афину Палладу. Являлась святыней и талисманом города, в котором хранилась. В переносном смысле – талисман, сакральный предмет, приносящий удачу владельцу, а чаще – стране.

Девиз глубокий и достойный России, но мне больше нравится другой, не менее глубокий и не менее достойный, получивший широкое распространение в годы Отечественной войны 1812 года – «За веру, царя и Отечество».

Вот те три кита, те три опорные точки, которые обеспечивают устойчивость и добрую мощь России. Рассматривать эти точки-киты можно только вместе, так как известно, что опора на две точки не обеспечивает устойчивости, то есть «вера» и «Отечество» без «царя» скоро падают, равно как и «царь» и «Отечество» без «веры» или «вера» и «царь» без «Отечества».

Подпитывающий свою жизнь народными плевками Михаил Сергеевич Горбачев – чем не Николай Второй? И тот и другой были счастливы в браке, и тот и другой своим соплежуйским дилетантизмом ввергли страну в эпоху крови и бардака.

Из всех точек опоры России «царь» – самая что ни на есть требующая постоянного внимания и поддержки со стороны других, потому что больше всего субъективизма именно в этой российской точке опоры, а у субъекта есть одна весьма на сей день фатальная особенность: он, увы, смертен...

Вспомню-ка я то, с чего начал – с эклектики, милой глазу и сердцу. Более эклектичной страны, чем Россия-матушка, и вообразить невозможно, страны богатой и сильной своим разнообразием и взаимопроникновением стилей и особенностей, но могучей, устойчивой и непоколебимой опорой на трех «китов» – «веру, царя и Отечество».