29 августа, понедельник  |  Последнее обновление — 06:13  |  vz.ru

Главная тема


Запрет на чартеры в Турцию отменен

1200-километровый марш


Подразделения ВДВ и морской пехоты переброшены в Крым и на Кубань

«никто этого не признает»


Берлин заявил о провале переговоров об «экономическом НАТО»

«Путин показал американцам»


Немецкий политик: Слова Обамы о том, что Россия – это региональная держава, были ошибкой

Армия и вооружение


СМИ США включили российский Т-90 в топ-5 самых мощных танков мира

Военные действия


Летчики ВВС США рассказали об инциденте с сирийскими Су-24

особый случай


Американские ученые предложили взорвать Меркурий

«нет никаких доказательств»


Ассанж: Клинтон целенаправленно нагнетает антироссийскую истерию

после диверсии


Кремль прекратил все контакты с Порошенко

«Будущее в жанре постапокалиптики»


Ирина Алкснис: Украине никак не удается вырваться из неуклонно ухудшающегося «дня сурка»

Вопрос дня


Обсуждается идея назвать Сталинградом волгоградский аэропорт. Хотели бы вы, чтобы ваша улица (город, аэропорт) носили имя Сталина?

За тех, кто против

Противники Евросоюза добились невиданного прежде успеха на выборах в Европарламент

26 мая 2014, 22:48

Текст: Станислав Борзяков

Версия для печати

В ночь на понедельник во многих странах ЕС откупоривали шампанское представители прежде не слишком популярных партий ультралевой и националистической ориентации, ибо для многих из них выборы в Европарламент обернулись невиданным прежде успехом. Мандат получили даже евроскептики из благополучной Германии. Другое дело, что политика Евросоюза от этого вряд ли изменится.

Итоги выборов в Европарламент вкратце можно охарактеризовать двумя тезисами. Тезис первый: националисты и евроскептики усиливают позиции. Тезис второй: в ближайшее время на политику Евросоюза это никак не повлияет.

У каждой страны – члена ЕС есть в 751-местном Европарламенте определенное количество кресел, пропорциональное количеству собственного населения. При этом партии Европарламента, составляющие фракции, интернациональны – близкие по идеологической базе политические силы разных стран Европы на уровне ЕС находятся как бы в союзе. Грубо говоря, консерваторы Германии, Италии, Бельгии и прочих стран составляют одну общеевропейскую партию, либералы другую, социалисты третью – и так далее.

Теперь смотрим на табло. Самая крупная фракция по-прежнему у правых партий, объединенных в Европейскую народную партию. Но они и победители, и проигравшие, ибо потеряли более 50 кресел – больше, чем кто-либо когда-либо. В свою очередь социалисты лишились порядка 10 мест, в итоге отстав от правых на 28 мандатов. На третьем месте с большим отрывом идут либералы – у них 70 кресел (при 212 у правых и 186 у социалистов), а раньше было 83. Также в числе проигравших – что несколько неожиданно – «зеленые» (минус два кресла) и группа консерваторов и реформистов (минус 14 кресел). Реформисты – довольно разнородная группа, которая стоит на платформе умеренного евроскептицизма, но при этом недружественная в отношении России. Из сил, хорошо знакомых у нас, туда входят, в частности, британские консерваторы, латышские националисты и «Право и справедливость» пана Качиньского. Партия последнего в родной Польше, кстати говоря, с незначительным отрывом обошла правящую партию премьер-министра Дональда Туска, но на общеевропейском уровне умеренным евроскептикам, как мы видим, не повезло.

Таким образом, «власть не переменилась» – традиционные для Европы партии по-прежнему контролируют Европарламент, а значит, политика Евросоюза существенных изменений не претерпит. И в то же время тренд налицо – свое влияние значительно нарастили как радикальные левые, так и радикальные правые. И те, и другие к Евросоюзу относятся критично, но по разным причинам. Левым не нравится «власть капитала» и принципы жесткой экономии, которые диктует Брюссель. Правые же в ужасе от мультикультурализма, миграции и передачи части национального суверенитета в общеевропейские органы власти. В сухих цифрах это выглядит так: левые приросли на девять мандатов – до 44 кресел, правые (официально – партия «Европа за свободу и демократию») – на пять, до 36. Кроме того, существенно увеличилась группа независимых депутатов, где тоже немало националистов. Они еще в прошлом созыве хотели создать свою фракцию, но в итоге не смогли договориться между собой и обеспечить необходимый минимум кресел. Собственно, ничего удивительного: националисты сконцентрированы на внутренних проблемах, а к другим националистам (из соседней, например, страны) могут относиться откровенно враждебно. Понятно, что либералам или социалистам в этом смысле объединяться гораздо проще. А есть ведь еще и «левые националисты» типа ирландской «Шинн Фейн», увеличившей свое представительство с одного до трех депутатов.

В общем, националисты националистам рознь, что видно хотя бы по составу фракций. Так, латышские борцы с русским языком из «Отечеству и свободе/ДННЛ», как выше сказано, относят себя к реформистам. Такие националистические (иногда – сепаратистские) партии, как Датская народная партия, Словацкая национальная партия, Партия независимости Соединенного Королевства, «Истинные финны» и итальянская «Лига Севера» входят в блок «Европа за свободу и демократию». А вот «Национальный фронт» Марин Ле Пен, «Партия свободы» голландца Геерта Вилдерса, австрийская «Партия свободы», греческий «Золотой рассвет», бельгийский «Фламандский интерес», венгерский «Йоббик» и «Великая Румыния», ратующая за отъем земель у Молдавии и Украины, относятся к «неприкаянным». Для прочих европарламентских блоков они чересчур радикальны, а своего не могут создать по описанным выше причинам. Впрочем, Ле Пен и Вилдерс давно уже заключили некий пакт о содружестве и пообещали добиваться учреждения собственной фракции.

Ле Пен, кстати говоря, главный триумфатор этих выборов: «Национальный фронт» набрал во Франции порядка 25% голосов при 20% у голлистов и менее 15% у правящих социалистов крайне непопулярного президента Олланда. То, что националисты Пятой республики теперь получат 22 из 74 французских мандатов, стало шоком для брюссельской бюрократии, и не только для нее. Премьер-министр страны Мануэль Вальс назвал такой расклад «политическим землетрясением». Ле Пен парировала: «Наш народ требует только одну политику государства – политику французов для французов. Люди больше не хотят быть ведомыми внешними силами, они связаны законами, которые не поддерживают, и подчиняются руководителям, за которых не голосовали».

А вот у союзника Ле Пен Вилдерса дела куда хуже: его Партия свободы, прославившаяся за счет критики ислама и призывов ограничить миграцию в ЕС из стран Африки и Азии, получила только 12,3% голосов, заняв на родине четвертое место. В цифрах это всего три мандата. А ведь раньше было пять. Зато другая Партия свободы – австрийская – набрала 20,5% голосов и удвоила свое представительство (впрочем, всего до четырех депутатов, Австрия – небольшая страна).

Радикально националистический венгерский «Йоббик», признавший присоединение Крыма к России (в первую очередь потому, что мечтает от передаче украинского Закарпатья Венгрии), получил порядка 15% голосов при триумфе «Фидес» премьер-министра Виктора Орбана (51,49%). «Фидес», по большому счету, тоже националисты, но умеренные, выступающие с консервативных позиций. Нелояльная премьеру пресса частенько называет Орбана «венгерским Путиным», и надо сказать, что у Москвы и Будапешта в последние годы действительно сложилось определенное взаимопонимание.

Победу также празднуют националисты Дании, находящиеся сейчас в оппозиции – Народная партия получила 26,6% голосов, то есть вдвое больше, чем на национальных выборах 2011 года, по итогам которых «народники», выступавшие с консервативных и антимигрантских позиций, вынуждены были покинуть правящую коалицию.

А вот в Греции триумф у радикальных левых из «Сиризы» – порядка 28% голосов (у ультраправого «Золотого рассвета», находящегося сейчас под жестким прессингом властей, 9%, что гораздо меньше ожидаемого). Ничего удивительного в этом нет: социальные проблемы и фактическое банкротство Эллады Брюссель «лечит» жесткими мерами экономии, что крайне раздражает население (хотя чем еще «лечить» страну, долгие годы жившую не по средствам).

Невиданный прорыв евроскептиков ждал и в Британии. Про Партию независимости (UKIP) газета ВЗГЛЯД писала в минувшую пятницу, но ее успех оказался еще более выраженным: не обещанные 27, а под 30 процентов! «Европейский союз допустил одну историческую ошибку – нельзя было расширяться на восток и пускать к себе бывшие страны советского блока. Свободное передвижение людей внутри ЕС, при зарплате, например, в Румынии в 9 раз меньше, чем в Великобритании, увеличило отток коренного населения», – говорит лидер UKIP Найджел Фарадж, который, кстати говоря, с большим уважением относится к Владимиру Путину как к «сильному политику и лидеру». Другое дело, что его успех в деле создания собственной фракции Ле Пен не поможет: UKIP играет в свою игру и никак не заинтересован в объединении европейских националистов.

В таких странах, как Германия, Италия и Испания, никаких прорывов или триумфа радикалов не наблюдается: избиратели оказали поддержку в основном традиционным партиям, причем во всех трех державах победу одержали именно правящие силы. Однако общеевропейский тренд нашел свое отражение и здесь. Так, партия евроскептиков и противников евро «Альтернатива для Германии» набрала гораздо больше, чем на национальных выборах, – 6,5% голосов, а значит, получит своего представителя в Европарламенте. Испания же стала исключением совсем в другом смысле: страна переживает не лучшие времена, безработица попросту зашкаливает, при этом особого роста поддержки радикалов не наблюдается – на арене все та же «старая добрая Европа».

Меж тем очевидно, что, голосуя за радикалов и евроскептиков, европейцы прежде всего выражали «фи» своим национальным правительствам. Для них выборы в Европарламент (назначение и важность которого в принципе осознают немногие) – лишь удобный повод. Посему в рамках плебисцитов на национальном уровне и ультралевые, и ультраправые, и евроскептики обеих мастей пока могут только мечтать о подобных результатах. Другое дело, что та же Ле Пен воспринимает Европарламент и выборы в него именно как плацдарм для дальнейшего усиления на национальном уровне. И пока эта тактика себя оправдывает. Осталось создать фракцию, что стало бы как дополнительной площадкой для выражения своей позиции, так и механизмом влияния на политику ЕС в целом (к фракции прилагается право законодательной инициативы, представительство в рабочих группах, регулярные выступления на трибуне и так далее).

Пониженный интерес европейцев к этим выборам демонстрирует и явка: в среднем – около 40% (во Франции 42%, в Нидерландах 37%, все остальные – на том же уровне). Причем – это важно подчеркнуть – в Европе явка на национальных выборах обычно очень значительная, как правило, заметно выше, чем в РФ. И если вычеркнуть из числа проголосовавших тех, кто руководствовался не мыслью о своих представителях в Брюсселе, а троллингом правительства, цифры для Еврокомиссии получаются неутешительными: только треть европейцев готовы донести бюллетень до урны, поддержав тем самым проект под общим названием Европейский союз.


Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

 
 
© 2005 - 2016 ООО Деловая газета «Взгляд»
E-mail: information@vz.ru
.masterhost Apple iTunes Google Play
В начало страницы  •
Поставить закладку  •
На главную страницу  •
..............