В России детям вредят монстры, на Украине – Сталин, в США – кресты

В преддверии Дня знаний депутат Госдумы Мизулина выступила с новой идеей в области защиты детей от вредной для них информации. А именно – предложила Генпрокуратуре проверить школьные тетради на предмет наличия на них «сомнительных» изображений и надписей, которые могут навредить учебному процессу школьников и их моральному облику. В частности, Мизулиной показалась «сомнительной» старая и не очень смешная шутка «Бросай курить – вставай на лыжи! И вместо рака будет грыжа!», попавшая в оформление одной из тетрадок. Здесь при желании можно найти сразу пару запретов из закона о защите детей от вредной информации: и пропаганду курения, и описание заболевания в унижающей человеческое достоинство форме.

Идея ограничивать доступ детей ко всяким «развращающим» и «двусмысленным» вещам далеко не нова, но все попытки ее реализации в XX веке в конечном итоге терпели крах

Удивительно, но первой с таким предложением в Госдуме выступила отнюдь не Мизулина. Еще в прошлом году депутат от ЛДПР Константин Субботин предлагал запретить выпускать детскую продукцию с изображениями монстров, черепов и других вредных, по мнению депутата, для детской психики образов. Инициатива Субботина не встретила широкой поддержки, молчит пока что и Генпрокуратура, к которой обратилась с запросом Мизулина.

Между тем проведенное газетой ВЗГЛЯД (на общественных началах) исследование продаваемых в популярных интернет-магазинах школьных тетрадок вопиющих нарушений закона не выявило. В большинстве случаев к изображениям на обложках тетрадей и дневников даже при большом желании не придерешься: цветочки, зверушки, виды городов, машины, мотоциклы и другая техника «для мальчиков», винтажные фото, изображения известных деятелей и мультипликационных персонажей. Часто встречаются также тетради патриотической направленности, за которые издателей, по логике момента, следовало бы не наказывать, а, напротив, поощрять. Правда, удалось обнаружить также и тетрадку с флагом США, причем с надписью «military», но хотя и не патриотично, пока все-таки не противозаконно.

Есть, конечно, и спорные случаи. Наибольшие опасения вызывают тетради с зомби-версиями известных персонажей мультфильмов и компьютерных игр. В соответствии с буквой упомянутого выше закона, в них можно углядеть изображения, «вызывающие у детей страх, ужас или панику». Есть также серия тетрадей Dolce Vita, в которой можно заподозрить попрание традиционных семейных ценностей с помощью гламура. Присутствуют в ассортименте также тетрадки с неприличными намеками. Кроме того, удалось найти депрессивно-готичную нотную тетрадь, хотя надпись «Memento mori» вряд ли потянет на призывы к самоубийству.

Словом, если смотреть на вещи здраво, то, даже по меркам Мизулиной, школьные тетради из основного сегмента рынка детям ничем не угрожают.

На эту тему
• На Украине усмотрели сталинизм в севастопольской школьной форме
• ВЦИОМ подсчитал стоимость сборов ребенка в школу
• Никита Волченко: Нам их школа еще аукнется
• Дмитрий Соколов-Митрич: Кризис-шмизис
• В чем заключается школьная реформа по уплотнению учебных программ
• В школах ЛНР решили возобновить военную подготовку
• Минобрнауки выступило против перегрузки детей домашними заданиями
• Михаил Бударагин: Сочиняйте это
• Сергей Новиков: Школа резко изменится, но не из-за ЕГЭ
• Михаил Федоренко: Как-нибудь дотянет

Меж тем громкий скандал подобного рода вспыхнул и на некогда братской Украине. Только там с обложек тетрадей детей развращали не зомби, а Ленин и Сталин. То есть не обошлось без политики и борьбы исторических концепций, что для Украины характерно. Впрочем, к изображению Сталина на школьных тетрадках объяснимо возникали вопросы и в России (три года назад такой дизайн осудил Совет при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека). Зато к тетрадям с изображением Степана Бандеры и Дмитрия Яроша (есть и такие) у властей Украины вопросов не возникло.

Вообще, сама идея ограничивать доступ детей ко всяким «развращающим» и «двусмысленным» вещам далеко не нова, но все попытки ее реализации в XX веке в конечном итоге терпели крах и некогда очевидные запреты пересматривались. Человечество с тех пор хотя и сильно изменилось, но не до такой степени, чтобы сравняться с толпой зомби, садистов и убийц из депутатских кошмаров: из тех взрослых, в которых в детстве прорвалась «нежелательная информация», чудовища в массе своей не выросли.

Конечно, чтобы в полной мере оценить, как потребляемая информация влияет на несформировавшийся детский мозг, нужны полномасштабные, серьезные и зачастую недешевые научные исследования со значительным временным лагом. Но утверждать, что опасность «вредной информации» сильно преувеличена, в какой-то степени можно и без них.

Пожалуй, одним из самых ярких примеров необоснованной паники по поводу вредной для детей продукции можно считать борьбу с комиксами в США конца сороковых – начала пятидесятых годов прошлого века. Американскую Елену Мизулину звали Фредерик Вертам. Борец за нравственность предпочел ковровым бомбардировкам прицельную атаку именно на комиксы, которые в те времена были достаточно юным жанром. В его книге «Совращение невинных» на комиксы в полной мере возлагалась ответственность, к примеру, за детскую преступность.

Панику по поводу комиксов можно сравнить с аналогичной паникой по поводу компьютерных игр, возникшей десятилетиями позже. Похож даже список обвинений: критики говорили о том, что сюжеты комиксов провоцируют насилие, агрессию, искаженные и извращенные представления о реальности (некий интеллектуал додумался до того, что Супермен своими полетами может испортить детям знания о законах физики). В определенный момент по городам США прокатилась волна сожжений «зловредных комиксов», а итогом информационной кампании стало принятие в 1954 году так называемого «Комикс кода», некоего аналога более известного у нас «Кодекса Хейса» для голливудских фильмов. В этом документе строго регламентировалось содержимое журналов комиксов во избежание попадания в них той самой «вредной для детей информации». Закончилось все предсказуемо: в кодекс одно за другим внесли ряд послаблений, одним из последних стало снятие запрета на персонажей нетрадиционной сексуальной ориентации. Через некоторое время после этого и вовсе отменили, а контролирующий его соблюдение орган распустили. А ведь начиналось все с обвинения Бэтмена в педофилии, мол, его напарник – мальчик Робин – появился «не просто так».

Впрочем, ошибкой было бы думать, что с развитием толерантности попытки ограничить детей от «вредной информации» на официальном или хотя бы полуофициальном уровне на Западе закончились. Просто теперь детей стали ограничивать от вещей, которые можно счесть «нетолерантными», периодически – примерно с той же степенью абсурдности. Так, например, стремление к религиозной толерантности в школах привело к запретам на упоминание Бога и христианства в рамках школьной программы. А запреты, в свою очередь, породили дивный казус, когда учителю в школе США запретили цитировать Декларацию независимости США, поскольку там упоминаются Творец и Божественное Провидение. Разумеется, это отразилось на тетрадях, в оформлении которых прежде часто использовались христианские мотивы.

Поборники традиционных ценностей, впрочем, тоже не собираются сдаваться без боя. В начале нулевых они агитировали за сожжение сатанинских книг о Гарри Поттере, а также обвинили Губку Боба в пропаганде гомосексуализма. Впрочем, в США они на данный момент не в мейнстриме, в отличие от людей, выступающих за официальный запрет флага Конфедерации – еще одного элемента, часто встречавшегося на тетрадках учеников из южных штатов. Таким образом, именно поборники толерантности всё чаще отмечаются официальными запретами. И не только в США. Так, несколько лет назад очень много шума вызвала история про шведский детский сад, в котором запретили женский и мужской пол в рамках борьбы с гендерными стереотипами.

Можно сказать, что само желание по максимуму оградить детей от плохого, одновременно впихнув в них побольше хорошего, остается в том же состоянии, где оно было в середине прошлого века, а то и раньше. Меняются только представления о хорошем и плохом. Так, нравственность заменяется на толерантность, дисциплина – на свободу самовыражения. Правда, уже начали раздаваться голоса тех, кто уверяет, что со свободой тоже переборщили и что-то детям запрещать все-таки нужно. Остается надеяться, что эти голоса приведут наконец человечество к какой-нибудь золотой середине, а не к очередной крайности. Надежда эта, впрочем, достаточно робкая. Дети – наше будущее, мы все хотим для них самого лучшего, а в погоне за самым лучшим не переборщить порой бывает очень трудно.