28 августа, воскресенье  |  Последнее обновление — 05:01  |  vz.ru

Главная тема


В Минспорта заявили о фальсификации доклада Макларена и о намерении судиться

особый случай


Американские ученые предложили взорвать Меркурий

Военные действия


Летчики ВВС США рассказали об инциденте с сирийскими Су-24

Армия и вооружение


СМИ США включили российский Т-90 в топ-5 самых мощных танков мира

в обход украины


Швеция огласила свою позицию по поводу «Северного потока – 2»

армия не подготовлена


Пентагон жалуется на отсутствие денег для войны с Россией

дистанционное управление


Разработан беспилотный «Тигр» с 30-миллиметровой пушкой

«нет никаких доказательств»


Ассанж: Клинтон целенаправленно нагнетает антироссийскую истерию

после диверсии


Кремль прекратил все контакты с Порошенко

«Будущее в жанре постапокалиптики»


Ирина Алкснис: Украине никак не удается вырваться из неуклонно ухудшающегося «дня сурка»

Вопрос дня


Обсуждается идея назвать Сталинградом волгоградский аэропорт. Хотели бы вы, чтобы ваша улица (город, аэропорт) носили имя Сталина?

«Просто писать о Донбассе – мало»

Огромное количество помощи идет с юга России, много из Москвы, с Урала. Немало волонтеров с Украины   20 марта 2015, 21:45
Фото: Alexander Ermochenko/EPA/ТАСС
Текст: Анастасия Мирсанова

Версия для печати  •
В закладки  •
Постоянная ссылка  •
  •
Сообщить об ошибке  •

Жизнь людей во многих районах разрушенного Донбасса сейчас держится исключительно на гуманитарных волонтерах из России и с Украины, общее число которых может достигать нескольких тысяч человек. В прессе о них пишут гораздо реже, чем о военных добровольцах с обеих сторон конфликта. Газета ВЗГЛЯД поговорила с волонтерами, чтобы узнать, что ими движет и чем живет сейчас Донбасс.

С учетом событий на Востоке Украины первая ассоциация со словом «доброволец» – тот, кто взял в руки оружие и уехал на войну. Отношение к таким людям у части общества восторженное, у части – однозначно негативное. Есть еще такая категория добровольцев, как волонтеры – те, кто не принимает участия в боевых действиях, а помогает пострадавшим – гражданскому населению. Парадоксально, но и к ним отношение неоднозначное: некоторые просто не способны уложить в своей голове, что кто-то может потратить свои ресурсы, время, силы, средства на помощь другим просто так, без видимой выгоды. Мол, если кто-то собирает деньги кому-то на лечение, то половину наверняка оставит себе; «нормальные люди» так бы и поступили, не забесплатно же шевелиться.

«Социальное обеспечение во многих районах Донбасса держится только на волонтерах, на тех, кто едет в ДНР и ЛНР с гуманитарной помощью, развозит продукты, лечит, ремонтирует, строит»

Именно поэтому в Сети часты заявления, что россиян-добровольцев (в смысле – волонтеров) в Донбассе нет и быть не может – или денег заплатили, или заставили, третьего не дано. Меж тем таких, для кого чужая беда – как красная лампочка в голове, немало. И при малейшей возможности они стараются помочь, не думая о выгоде для себя лично. О своем опыте волонтерской работы в Донбассе газете ВЗГЛЯД рассказывают два москвича, побывавшие в Донецкой и Луганской областях в период «антитеррористической операции».

Кириллу 31 год, он работал медиком-добровольцем в Луганской области с апреля по июль 2014-го. По его словам, в Донбасс его привело отчаянное понимание, что «наших бьют». «Сначала вся эта украинская история казалась смешной, а после определенного количества трупов – уже не очень. Мне почему-то очень явной и страшной в тот момент виделась перспектива, что весь этот цирк уродов (я имею в виду украинскую «АТО») перехлестнет границу и выльется в Россию. В Белгородскую, Воронежскую области (у меня, кстати, там родни много). Счастье, что этого не произошло. Решение принял не сразу. Нет, для меня не стоял вопрос, ехать ли туда вообще: вопрос стоял, кем ехать. Я отслужил в армии, потом занимался стрельбой, единоборствами – боевая подготовка неплохая. Мог поехать, чтобы помогать убивать. Если честно, такие мысли были. Но в итоге выбрал помогать лечить. Считаю, что выбрал правильно», – рассказывает он.

ВЗГЛЯД: Есть мнение, что совершить такой поступок можно только если не хватает адреналина. Это ведь не ваш случай?

Кирилл: Я видел много людей, чаще всего со стороны Киева, которые поехали, чтобы «стать крутыми героями» или «почувствовать адреналин». Людей молодых и глупых. Когда заводили подобные разговоры, у меня всегда был на них один короткий ответ: «Дебил, тебе адреналина не хватает? Иди сюда, я тебе полный шприц внутримышечно вкачу! Поедешь домой довольный». Сам я служил в армии, когда еще существовал, назовем это так, конфликт в Чечне. Я хорошо понял, что такое «война» и что такое «могут убить». Не надо ездить на войну, руководствуясь такими детскими, глупыми, мелкими целями. На самом деле убьют же, потом мама всю жизнь плакать будет. К сожалению, много кто на Украине до сих пор этого не понимает.

ВЗГЛЯД: Тебе помогали с проездом, материальным обеспечением?

К.: То есть оплатил ли мне мои услуги российский «военторг»? (смеется) Нет, не оплачивал. Хорошо хоть российские пограничники относились с пониманием, не задавали вопросов. Один раз военные дали свою частоту, чтобы мы в рацию могли слышать, где и когда ожидается обстрел. За это им большое спасибо. Свою «аптечку» (это медицинская разгрузка с полностью забитыми карманами и здоровая сумка, все вместе весит больше 30 кг) я всегда пополнял сам. Экипировку тоже сам покупал. Каску и берцы (отличные, кстати) подарили парни из ополчения, а им, в свою очередь, прислали откуда-то из Краснодара. Вообще, смешно и трогательно: народ (ополченцы, просто жители) постоянно подсовывал какую-то мелочевку: от еды и хирургических перчаток до носков. Чем могли, как говорится.

ВЗГЛЯД: Что было самым страшным для тебя в твоей работе?

К.: Я уже говорил, что видел, что такое война. В той маленькой части Донбасса, где я работал медиком, была не война, а черт-те что. Кто наступает, кто отступает, где свои, где не свои, куда сейчас будут стрелять, зачем... Большую часть времени было ощущение, что стреляют вообще везде – все и во всех. Очень много непонимания и беспорядка. Вот это правда страшно, потому что увеличивает количество дурных, ненужных жертв. У меня был мобильный интернет, которым я иногда пользовался, выходил на связь с друзьями. Они мне писали: вот украинцы говорят, что в вашем районе то-то и то-то. А в российских СМИ информация другая. А у меня она вообще третья, и непонятно, как на самом деле.

По словам Кирилла, он до сих пор ненавидит городские свалки, разрушенные дома и пустыри. Даже когда просто гуляет по Москве и видит что-то подобное, начинает прокручивать в голове, как оттуда вытаскивать раненых и куда ползти, если огнем накроет. «Но самое страшное – это, конечно, женщины и дети. Раненые, погибшие женщины и дети. Было дело, жгутовал (накладывал медицинский жгут для остановки кровотечения – прим. ВЗГЛЯД) и перевязывал четырехлетнюю девочку, которую посекло осколками мины и стекла. К счастью, ничего смертельного, но, когда видишь такое, просто падает планка. Хочется пойти и убить того, кто это устроил», – признается он.

У другого добровольца-волонтера, Дмитрия, мотивы были несколько иные. Ему 34 года, с марта 2014-го он неоднократно бывал в Донбассе в качестве военного корреспондента и сопровождающего гуманитарных грузов. То есть изначально его поездки на войну были вызваны служебной необходимостью. Присутствовал и личный мотив – разобраться: кто прав, кто виноват, кто черный, кто белый, кто чудовище, кто террористы? Было и несколько наивное желание «наконец-то дать людям честное описание того, что там происходит». «У меня довольно быстро сложилось понимание, что уж если кто в этой войне и чудовище, то это точно не ополченцы. И я, как ни пытался оставаться объективным, выбрал свою сторону. А как только это случилось, понял: просто писать о Донбассе – мало. Как только я увидел своими глазами, как чудовищно ломаются жизни тысяч людей, я стал причастным к их судьбам. Либо им надо помогать, либо я спокойно спать не смогу», – говорит он.

Сейчас Дмитрий собирает средства через соцсети на адресную помощь – лекарства, новогодние подарки, одежду и тому подобное. Перед жертвователями всегда отчитывается, куда конкретно пошли эти деньги, предоставляет фотографии. Гуманитарные грузы через границу возит сам – как то, что удалось собрать самому, так и то, что доверили другие волонтеры и общественные организации. «Корочка журналиста и то, что моя физиономия уже примелькалась, помогают: у меня получается привезти людям помощь даже в самые горячие точки. В Изварино я уже, кажется, как родной», – признается волонтер.

ВЗГЛЯД: Раньше вы никогда не работали военным корреспондентом. Признайтесь честно: страшно?

Дмитрий: Конечно, страшно. Даже профессиональным военным страшно бывает. Другой вопрос, что к обстрелам, например, привыкаешь. Жители Донецка привыкли воспринимать их уже как какое-то погодное явление. Можно на слух даже пытаться различать, что стреляет. Вот это мина, она воет. Это гаубица, она этак тяжело ухает. А вот это залп «Града» или даже «Урагана». Я был в таких населенных пунктах, в таких районах, где уже давно нет понятия «тишина». Есть понятия «стреляют по нам» и «стреляют не по нам». Каждый звук – это чья-то возможная смерть. Мой коллега, знакомый журналист из Владивостока, с которым мы случайно повстречались в Донецке, рассказал, что кто-то из местных говорил ему перед Новым годом: когда начинается обстрел, они всей семьей собираются в одной комнате. Если уж убьют, то чтобы всех сразу.

ВЗГЛЯД: Много ли в Донбассе таких волонтеров, как ты?

Д.: Полно. За время моих поездок завелись знакомые со всех концов России и не только. Как-то в Алчевске увидел итальянца. Он ко мне обратился не на английском, а на итальянском, даже не знаю почему. Я, естественно, его не понял: сплошное «чирик-чирик» и размахивание руками. Потом кое-как на ломаном английском разговорились. Он мне объяснил, что решил сюда отправиться после того, как шесть лет назад ездил в Одессу учиться по обмену. Несколько раз повторил нечто вроде: «В Киеве сидят психи! Нельзя же так!» И я с ним совершенно согласен: так нельзя. Если уж через половину Европы на Украину едут люди, которые это понимают, то власти в Киеве, которые этого не понимают, действительно психи.

Собеседник газеты ВЗГЛЯД особо подчеркивает: социальное обеспечение во многих районах Донбасса держится только на волонтерах, на тех, кто едет в ДНР и ЛНР с гуманитарной помощью, развозит продукты, лечит, ремонтирует, строит. Огромное количество помощи идет с юга России, много из Москвы, с Урала. Немало волонтеров с Украины. «Не у всех в этой стране крыша под милитаристским углом поехала, что очень радует», – говорит Дмитрий. По его мнению, масштабы волонтерской помощи со стороны простых людей сейчас сравнимы с тем, что было после землетрясения в Армении. «Молодежь этого наверняка не помнит, но кто не помнит, тот погуглит. Только там были последствия природной катастрофы, а здесь мы всем миром вынуждены разгребать последствия человеческой жадности, жестокости и дурости», – подытожил он.

Общее количество российских волонтеров, занимающихся сейчас в Донбассе неоплачиваемой социальной работой и благотворительностью, определить невозможно. По некоторым данным, их число может достигать нескольких тысяч. Это, разумеется, не считая тех, кто занимается сбором и координацией помощи для разрушенных войной городов исключительно в интернете. Люди делают это не назло «свидомой Украине», а просто потому, что они – люди.

Таких бы побольше. И в России, и на Украине. Возможно, тогда бы и войны удалось избежать.


Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

 
 
© 2005 - 2016 ООО Деловая газета «Взгляд»
E-mail: information@vz.ru
.masterhost Apple iTunes Google Play
В начало страницы  •
Поставить закладку  •
На главную страницу  •
..............