7 декабря, среда  |  Последнее обновление — 21:19  |  vz.ru

Главная тема


Антироссийские высказывания Назарбаева нельзя одобрить, но можно понять

«Я призывал сохранить»


Горбачев высказался о виноватых в развале СССР

переписывание истории


Генпрокурор Украины «опроверг» победу Александра Невского над крестоносцами

украинский авиапром


«Антонов» вызвался изготовить президентский самолет для Трампа

«имеет преимущество»


Украина возвращает на вооружение пулемет 1910 года выпуска

«По нашим расчетам»


Глава генштаба Украины дал прогноз потерь украинской армии в случае войны

Сувалкский коридор


В НАТО определили возможную точку начала войны с Россией

альтернативные газопроводы


Украина поверила в потерю российского газового транзита

на ваш взгляд


Какова ваша позиция по вопросу о необходимости гражданского примирения между «красными» и «белыми»?

Выставка в Манеже


Сергей Худиев: На самом деле Гозман – не Геббельс, НКВД – не СС

На западных фронтах


Дмитрий Дробницкий: Италию и, возможно, Францию, попытаются максимально наказать

Историческое кино


Егор Холмогоров: Что же на самом деле мы должны знать об Иване III?

фоторепортаж


В Петербурге открыли центральный участок Западного скоростного диаметра (фото)


Жизнь после литературы

Татьяна Шабаева, журналист, переводчик
   17 марта 2016, 10:20
Фото: facebook.com/tatiana.shabaeva

Версия для печати  •
В закладки  •
Постоянная ссылка  •
  •
Сообщить об ошибке  •

Когда мне было четырнадцать лет, я знала, как надо преподавать литературу в школе. Свободная беседа, думала я. Нужна свободная беседа о книжках, где учитель только направляет ее течение. Слова «модератор» я тогда не знала, а то бы решила, что учитель – это просто модератор.

«Литература и в самом деле лишилась духовного значения, на которое уповает патриарх»

Прошли годы, и я узнала, что многие светлые головы современной педагогики не ушли дальше четырнадцатилетней меня. Что в столицах существуют целые кандидаты наук, которые доказывают ровно это: главное – заинтересовать книжками, побудить о них говорить, а что учащийся в них вычитает – это его дело. Лично его, ничье более – свобода интерпретаций.

И еще я узнала, как неизмеримо много в этой беседе зависит от учителя. От того самого «просто модератора».

Я знаю, что есть учителя – например, Лев Соломонович Айзерман, с которым имею честь быть знакомой, – которые и в свободной беседе силой своей личности могут задать такую высокую планку, до которой тянуться и тянуться. Но Айзерман никогда не говорил, что читать должно быть легко и приятно, а если нелегко и неприятно, то можно не читать.

И никогда не указывал, что всякое произведение можно толковать как угодно. Планку он ставил, исходя из внутреннего канона бескомпромиссности и высокой порядочности. А если этого нет?

Тогда есть все, что бывает обычно.

Литература как хребет нации умерла, потому что мы не видели смысла в том, чтобы иметь хребет (фото:Владимир Песня/РИА Новости)
Литература как хребет нации умерла, потому что мы не видели смысла в том, чтобы иметь хребет (фото: Владимир Песня/РИА «Новости»)

Когда патриарх Кирилл учреждает Общество русской словесности и публика разделяется на тех, кто рад, что там не предполагается никакой идеологии, и тех, кто бдительным оком следит, как бы туда не прокрались мельчайшие частицы идеологии, – я думаю о том, что все это не имеет смысла. Зачем вообще нужно ОРС? Чтобы разговаривать на обещанной «нейтральной площадке»?

Ну вот – уж начали разговаривать: полу-утка о том, что некий протоиерей хочет «исключить из школьной программы» три рассказа, мусолилась куда более увлеченно, чем вся большая новость о создании ОРС.

Те самые словесники, которые бестрепетно рассуждают о том, что пора бы исключить из школьной программы «Войну и мир» – «все равно никто не читает», ввиду малой возможности, что какой-то «мракобес» посягнет на краешек их вотчины, – пришли в сильнейшее возбуждение.

И тут я вынуждена сделать признание, которое дается очень нелегко. Я более не верю в воспитательную или объединяющую функцию русской классической литературы. И я именно потому не верю, что имела возможность наблюдать учителей-словесников в их натуральном противостоянии: на общих собраниях, где были представлены лагеря «прогрессоров» (с опорой на ВШЭ) и «консерваторов» (с опорой на АССУЛ). Приходится сказать, что такой самолюбивой глухоты, такого дешевого ерничанья и такого неуважения к ближнему своему я не наблюдала никогда.

А ведь они-то читали «Войну и мир». Они Достоевского прочли и небось «Евгения Онегина» могут цитировать главами. Но само по себе это ничему не помогает. Не в том дело, что дети не читают русскую классику. А в том, что нынче непонятно, зачем ее читать.

Мы как-то трогательно полюбили соцопросы. Вот и доцент департамента интегрированных коммуникаций НИУ ВШЭ Любовь Борусяк провела большой опрос среди российских старшеклассников, чтобы узнать их отношение к школьной программе, выяснить, что и как они читают, – а значит (следите за руками), и будут читать.

Подростку, находящемуся в самом центре педагогического раздрая и сознательного слома традиции, предлагается самому построить себе программу. Что-то внести, что-то выкинуть. Подросток – это ведь не мракобес в рясе, это свободная личность, он может принять такое решение на том простом основании, что ему приятно и интересно.

Классика, по мысли ВШЭ, десакрализуется, но поскольку свято место пусто не бывает, что-то, наоборот, сакрализуется – вот хотя бы соцопрос, мнение четырнадцатилетних, пусть оно сумбурно, и даже в исследованиях Борусяк при более подробном ознакомлении можно найти иллюстрацию для абсолютно любой точки зрения.

Но литература и в самом деле лишилась духовного значения, на которое уповает патриарх: как уже сказано выше, можно быть читателем классики и притом конформистом, шулером, себялюбцем и лицемером – это обычное дело. Можно даже не научиться понимать читаемые тексты – да и зачем учиться их понимать, если свобода интерпретаций?

В таких местах у не любящего много букв читателя обычно лопается терпение, и он восклицает: «Эй, автор! Ты не темни, чего сказать-то хотел? Литературу запретить?!» Специально для таких пытливых умов сформулирую свою позицию прямо.

Я очень хочу, чтобы мы наконец перестали бегать от слова «идеология» и притворяться, что запрет на идеологию идеологией не является. Я мечтаю, чтобы преподавание литературы в школе было подчинено не поиску удовольствия и лучшего соответствия уровню развития четырнадцатилетних, а важнейшей идеологической задаче, какую могу представить: созиданию русской гражданской нации.

С этой целью я действительно перетряхнула бы школьный канон, значительно усилив в нем позиции Лескова и Салтыкова-Щедрина, Добролюбова заменила бы Розановым, к чему-то подошла бы иначе. Например, в «Войне и мире» с этой точки зрения очень важна линия Денисова, которому пришлось пойти на должностное нарушение, чтобы его солдаты не умерли с голоду...

Но если бы даже каким-то великим чудом мне дали выполнить желаемое – это был бы лишь малый краешек необходимой огромной работы: у нас нынче попросту нет сколько-нибудь много учителей-словесников, готовых и способных к созиданию русской гражданской нации. В большинстве они даже не знают, что это такое, у них нет иных ориентиров, кроме «свободы индивидуальности» (а она всяко-разная) или «указания свыше» (а его, четкого, не дают).

В связи с созданием ОРС говорят, что хорошо бы словесникам теперь повлиять хоть на вопросы «технические» – количество часов на преподавание русского языка и литературы. Но ведь в ряде республик с «титульной» нерусской национальностью количество часов на русский и литературу всерьез урезано уже много лет!

Разве это заботило столичную педагогическую общественность, имеющую доступ к федеральным средствам массовой информации? Ни в коей мере. Она не думала о колоссальном государствообразующем, ассимилирующем значении русского языка и литературы, которое особенно важно именно в таких провинциях, – она думала только о том, чтобы «не разжигать».

В блогах прогрессивных московских словесников не бывает сочувствия к положению русских Донбасса и национальных республик РФ – зато сочувствие к Надежде Савченко встречается регулярно. Увы, прилежное чтение русской классики само по себе не рождает чувства общности.

К большому сожалению, я не вижу возможности осуществления того, что представляется мне весьма желательным, даже совершенно необходимым. И тогда, выбирая наиболее безобидное из вероятного, я признаю, что классику надо десакрализовать и сразу вслед за тем указать, что учителя-словесники не имеют никакого особенного отношения к культуре. Они – просто модераторы. Нормальная деятельность, как психология или риторика, но без апелляции к высокому.

Даже на этом уровне, учитывая, что словесники преподают не только литературу, но и русский язык, они могли бы сделать нечто общественно полезное. Озаботиться чистотой русского языка, восстановлением механизмов перевода – элементарно транслитерацией озаботиться!

Замечали ли вы, что мы уже совершенно спокойно пропускаем вкрапления латиницы в текстах? Доходит до чудовищного анекдота: когда писательница Майя Кучерская открыла школу сочинительского мастерства, она назвала ее... Creative Writing School, объяснив это тем, что русского эквивалента не подберешь, дело-то новое!

Казалось бы, тут не нужно идеологии. Просто ответственность: мы не будем заимствовать слепо – мы это хотя бы освоим, хотя бы проконтролируем процесс. Но этого не будет.

Дело в том, что если вы не знаете, что значит «свое», вы не сможете сделать что-то своим. Если у вас нет причины – ни внешней, ни внутренней – себя утруждать, вы не будете себя утруждать и назовете это свободой. Литература как хребет нации умерла, потому что мы не видели смысла в том, чтобы иметь хребет.

Вы согласны с автором?

692 голоса65 голосов


Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

Другие мнения

Павел Вишняков: Гнаться за US NAVY не надо

С такими темпами ввода и особенностями проектирования новых кораблей в обозримом будущем мы никогда не сможем повторить советский ВМФ 80-х, действительно сравнимый по потенциалу с US NAVY. Но этого нам вполне достаточно. Подробности...

Петр Акопов: Не было никакого Халифата

Ну что, в Алеппо все идет к концу, а в Ираке бои уже идут в самом Мосуле, то есть и в самом деле остался месяц-другой. Останется одна Ракка. Подробности...

Андрей Бабицкий: История СССР не завершена

Отмечая годовщину развала СССР, мы можем представлять себе, как постепенно, еще без всякого осознания своих действий, народы, проигравшие свое великое общее прошлое, выстраиваются в очередь перед новым общим будущим. Подробности...
Обсуждение: 46 комментариев

Иван Лизан: Украинскую элиту ждет новая междоусобица

История с беглым украинским депутатом-олигархом Онищенко – это повесть о фантастическом жлобстве и невероятной глупости первого лица Украины. Онищенко оказался умнее Порошенко, предусмотрительнее и расчетливее. Подробности...
Обсуждение: 29 комментариев

Дмитрий Михайлин: Логика подлой сволочи

Наверняка есть и алчные священники, и роскошные епископы – никто никогда их не встречал, но они наверняка есть. И что это значит? Какой вывод мы из этого делаем? Пора валить из Церкви? Подробности...
Обсуждение: 239 комментариев

Юрий Караш: Российской космонавтике необходима идеология

Триумф советской космонавтики предопределили четыре составляющих, от которых космонавтика российская сейчас весьма далека. И если не предпринять решительных мер, то, что мы называем «Прогрессом», продолжит падать. Подробности...
Обсуждение: 74 комментария

Владимир Корнилов: Человек года

Посмотрите, какие три события в этом году потрясли больше всего западный истеблишмент (по хронологии): голландский референдум – Брексит – победа Трампа. И знаете, что или кто все эти три события объединяет? Подробности...
Обсуждение: 12 комментариев

Евгений Сатановский: Новая ближневосточная реальность

Ситуация в Сирии показывает международное сообщество в его подлинном виде, таким, как оно есть. Картина получается некомплиментарная ни для ООН, ни для «великих держав», ни для их региональных союзников – Турции, Катара и Саудовской Аравии. Подробности...
Обсуждение: 40 комментариев

Сергей Худиев: Гозман – не Геббельс, НКВД – не СС

Борьба со сталинизмом более всего сделала для его реабилитации – люди инстинктивно шарахаются от тоталитарного упрощения истории к другому упрощению. Однако сравнивать НКВД и СС в определенной картине мира – дело вполне обычное. Подробности...
Обсуждение: 283 комментария

Владимир Тимаков: Память семнадцатого года перестала разделять нас

Назревающее в обществе примирение, завершение вековой гражданской войны в умах, требует какого-то монументального свидетельства. Но порой неразрешимым выглядит вопрос: а как может выглядеть памятник обеим сторонам конфликта? Подробности...
Обсуждение: 128 комментариев
 
 
© 2005 - 2016 ООО Деловая газета «Взгляд»
E-mail: information@vz.ru
.masterhost Apple iTunes Google Play
В начало страницы  •
Поставить закладку  •
На главную страницу  •
..............