У Евгения Евтушенко, автора формулы «Поэт в России больше, чем поэт», опять юбилей
Евгений Евтушенко встречает свой юбилей в хорошей форме. В рамках этого события – турне по России с мюзиклом, презентация новой многотомной антологии «Десять веков русской поэзии». Эта активность закономерна, она представляет собой следствие поэтической стратегии, выработанной за несколько десятилетий. Чтобы понять систему, которая позволяет ей успешно функционировать, стоит обратиться к главным аксиомам, определяющим феномен Евтушенко.
Слагаемые успеха
«Гражданская активность привела поэта в депутатский корпус – тогда слова «народный депутат» еще имели какой-то смысл»
Парадокс, но Евтушенко уже полвека назад выработал и успешно воплотил творческую стратегию существования литератора в условиях рынка. Разумеется, тогда никаким рынком и не пахло, но эта схема успешно работала. На нее в свою очередь работал интерес к поэзии массового читателя, который не идет ни в какое сравнение с днем сегодняшним.
Это прежде всего предельная актуальность поэзии Евтушенко. Он отзывался не только на главные политические события, но и часто писал на злобу дня. В принципе, глядя на новостные заголовки любого раздела газеты ВЗГЛЯД, можно себе представить возможные стихи Евтушенко по этим информационным поводам.
Второе качество его поэзии – ее понятность и доступность любому читателю. В то же время к началу его творческой карьеры им был выработан своеобразный стиль, который был для официальной поэзии новаторским. На фоне гладкописи 50-х годов ритмика и рифмы Евтушенко были необычными, но в то же время не авангардными. Читатель понял, что появился новый поэт и он куда более адекватен новому времени, чем сугубый официоз.
Творчество Евтушенко очень пафосно в том, старом значении этого слова. Поэту до всего есть дело, у него есть четкая гражданская гуманистическая позиция, которую он постоянно доносит до читателей через реакцию на те или иные события, будь это происшествия глобального масштаба или сугубо бытовые проявления. В мире не существует мелочей, до которых поэту нет дела.
Еще одна важная составляющая – элемент шоу. Термин «эстрадная поэзия» был очень удачен и точно отражал как читательский интерес, так и привнесение в общение с публикой элементов театрализованного представления. Собственно, мюзикл «Идут белые снеги», который поэт накануне своего юбилея представляет на российской сцене, является закономерным продолжением того направления презентации творчества, которое было заявлено в оттепельную пору. Теперь поэту аккомпанируют видеоряд и музыкальные номера.
Евтушенко всегда был, что называется, ньюсмейкером. Окололитературная публика живо обсуждала его романы, женитьбы и разводы. Он с удовольствием рассказывал в интервью и своих произведениях о встречах со знаковыми фигурами современности, будь это военные, политики или творческая элита самых разных стран. Общественность жадно ловила протестные нотки в его стихах и тиражировала западные публикации, невозможные в СССР по идеологическим причинам. Евтушенко неоднократно выступал в защиту диссидентов, и западные радиостанции знакомили с этими текстами своих радиослушателей.
Творчество Евтушенко тяготеет к экстенсивности, захватывая смежные области искусства. Это не только более-менее традиционные для поэта проза и критика, но и фотография, режиссура и актерская работа. В этом контексте тотальной активности Евтушенко уже не вызывает удивления желание Пазолини снять его в роли Иисуса Христа.
В этом же ключе следует рассматривать и просветительскую деятельность поэта. Имеются в виду его антологии. У всех поэтов, наверное, есть тяга к жанру «мой Пушкин», но Евтушенко стремится охватить всю российскую поэзию. Сначала это «Строфы века», теперь «Десять веков русской поэзии». В его системе координат стремление представить свой вариант развития отечественной поэзии и личное видение ее вершинных достижений выглядит вполне закономерно.
Стремление влиять на ход истории, вмешиваясь в дела совсем не литературные, – тоже характерно для поэта. Это влияние может быть выражено как озвученной гражданской позицией, так и поэтическим откликом. Например, Евтушенко обращается с новогодним поздравлением к президенту и прилагает к нему стихи, в которых возмущается поощрением антигрузинских настроений в России.
Идеальным временем для поэта стала перестройка, вторая «оттепель», вторая молодость. Оказалось, что в стол писалась масса текстов, что слова «гласность» и «застой» были им отрефлектированы в стихах за много лет до их широкого бытования. Гражданская активность привела Евтушенко в депутатский корпус – в те времена словосочетание «народный депутат» еще имело какой-то смысл.
Вскоре оказалось, что жизнь резко отличается от наших о ней недавних представлений. Поэзия отошла на самый край читательского внимания, массовый читатель сократился в числе и стал предпочитать массовую литературу, а Евтушенко отправился преподавать русскую литературу американским студентам.
Его книги продолжали издаваться, пусть не с такой частотой, как в 60-е или 70-е годы. Но интервью с оценкой злободневных событий, на которые так щедра недавняя история, появлялись регулярно. И бессмысленно вспоминать о советской пропаганде, которой в свое время отдал дань Евтушенко, класть на разные чаши весов «Партбилеты» и «Танки идут по Праге». И то и другое – части одного образа, который не то чтобы чуждался противоречий, наоборот, уверенно декларировал их наличие как неотъемлемое свойство творчества.
Все созданное Евтушенко – удивительный портрет эпохи с ее соблазнами и достижениями. Он надолго сформировал в массовом сознании типичный образ поэта, приучил тысячи людей читать стихи, но и задал определенные критерии поэзии, создав некий шаблон ее восприятия, закрепившийся в сознании массового читателя. Похоже, закрепившийся надолго.