До сих пор лишь копировали Запад

В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Василия Тютина о том, что российское государство и общество заинтересовано в выработке внятного «официального мировоззрения».

То, что сейчас делает Россия, выглядит в глазах Запада и либералов подростковым протестом

На прошлой неделе в «Клубе читателей» была опубликована статья «У оппозиции не получается и не получится» Юрия Маракулина. В ней было высказано много разумных мыслей и наблюдений.

В частности, о том, что медиакампания «оппозиции» и всех протестных «цветных» движений не имеет интеллектуальной основы. Что построены такие кампании на маркетинговых технологиях, использующих самые простые эмоции, навязанные оценки и ложные обещания.

Хотелось бы обратить внимание на два фактора, которые ставят под сомнение полноту анализа и оптимистический вывод, сформулированный в заголовке названной статьи.

1. На мой взгляд, большая ошибка – недооценивать интеллектуальную основу санкционированного Западом протеста. Да, в своих PR-технологиях, в тактике такой протест активно использует именно маркетинговые, обращенные к инстинктам и подсознанию технологии.

Но в качестве бэкграунда, основы и интеллектуального основания у таких движений или их интеллектуальных лидеров всегда присутствует современная западная мейнстрим-культура, включая глубоко проработанные вопросы политэкономии и экономики, социоинженерии, психологии. Всего комплекса знаний и представлений, которые составляют проработанное и развитое мировоззрение.

Имеет смысл признать, что «прозападный интеллектуал», при всей его несимпатичности, является логическим продолжением и вершиной развития того типа мышления, который возник в эпоху Возрождения. Представления об устройстве общества и в частности общественно-экономическом аспекте, которые продвигаются Западом, основаны на большом научно-теоретическом и практическом материале.

Да, эти представления с нашей точки зрения могут показаться цинизмом и двуличием. Но нелепо их обвинять в этом. Интеллектуалы прекрасно понимают и цинизм, и двуличие, и бесчеловечность отдельных механизмов предлагаемого ими мироустройства. Но они считают, что при всех его недостатках – это лучший вариант из возможных. А всякий упрекающий – просто недалекий человек, не понимающий реалий устройства жизни.

И победа в холодной войне рассматривается в интеллектуальном смысле, как победа в соревновании двух практических моделей, основанных на разных теориях. С учетом того, что к моменту победы западная модель уже существовала как сложившаяся система и была построена на определенных механизмах влияния и зависимости, на наличии надгосударственных институтов, например в финансовой системе, проигравшая сторона должна была принять и заимствовать все правила.

Не столько в смысле силового подчинения, сколько в смысле принятия «единственно верной теории» (как говорили раньше) или «бест практикс» (как говорят сейчас). Естественно, что в сложившуюся систему новичок не может войти на равных, он естественным образом должен «начинать карьеру со «свободной кассы». Новичок приходит в чужой монастырь и поглощается его правилами.

И для западных и прозападных деятелей это очевидный и саморазумеющийся факт. И проблемы аборигенных политиков, как они сумеют обернуть это неаппетитное будущее в красивую конфетку для своих избирателей. Обманом, маркетингом или чем еще – все средства хороши.

С учетом сказанного то, что сейчас делает Россия, выглядит в глазах Запада и либералов подростковым протестом. Протестом, не имеющим внятной основы, опирающимся просто на нежелание подчиняться.

Соответствующим образом они себя и пытаются вести – принимают воспитательные меры. Для того, чтобы вести разговор на равных, России требуется внятная интеллектуальная позиция, являющаяся альтернативой западной. И тут мы переходим ко второму фактору.

2. На сегодня интеллектуальной основы нет скорее не у оппозиции (она просто предлагает заимствовать современный интеллектуальный результат Запада), а у российского общества и государства.

Было бы неплохо отдавать себе отчет, что мы вступили в острую фазу противостояния, не выработав общественного согласия по самым существенным вопросам. К таким вопросам относятся этические основы существования общества и взаимосвязанные с ними вопросы социально-экономического устройства.

Неплохо бы осознавать, что до настоящего времени мы занимались попыткой копирования устройства некой усредненной, абстрактной западной модели. И если на своей родине, в каждой стране эта модель имеет свои исторически обусловленные особенности, то у нас внедрялось нечто бесформенное.

В правовой системе у нас адская смесь между континентальным и англосаксонским правом. В экономике еще более крутой замес сверхлиберальных американизмов и присущей некоторым европейским странам вовлеченности государства, крепко настоянный на наследии советской командно-бюрократической системы.

И это все мелочи, главное, что мы не имели и не имеем собственной теоретической базы для понимания экономики современного капитализма. Мы должны были ее целиком заимствовать «как есть». И мы, как прилежные двоечники, пытались это сделать.

Сейчас, вступив в конфронтацию, противопоставив себя всем «центрам силы» действующей системы, мы до сих пор не имеем публичной концепции того, как мы представляем себе тот мир, ради которого мы боремся.

Мы говорим о многополярности, но существующая система и ее теоретическое обоснование не предусматривает многополярности. Многопроектность – да. Конкуренцию между хозяйствующими субъектами – да. Но многополярность как реальный суверенитет, как равенство участников отношений – нет. Запад строит свою «Галактическую империю».

И в ней предусмотрен центр и периферия.

То, о чем мы говорим и о чем мечтаем, возможно только в случае предложения миру альтернативной модели устройства. В сложившейся системе есть объективный лидер, неподчинение которому рассматривается как глупость.

Таким образом, именно и прежде всего российское государство и общество заинтересовано в выработке внятного «официального мировоззрения». В интеллектуальном обосновании некой картины мира, из которой проистекает другая модель социально-экономического устройства, нежели та, что имеет место сейчас.

Уродливая копия в окружении более успешных оригиналов никогда не добьется успеха. Оппозиции легче, она сознательно и подсознательно опирается на концепцию ученичества России. Что пока соответствует фактам.

Говоря об интеллектуальной основе, нельзя не упомянуть советское наследие. К сожалению, многие из «консервативно настроенных» граждан предполагают возможность возврата, прямого продолжения советского проекта. Звучат слова о возрождении Госплана «на основе современных компьютеров».

Не звучат, но подразумеваются идеи о национализации и переводе на государственное управление всего крупного бизнеса, да и среднего тоже. Про малый молчат, но как-то подразумевается, что сам вымрет.

В наше время околокоммунистическая идеология воспринимается некоторыми как некое древнее, полузабытое знание предков, которое магическим образом нас спасет. Весь левый блок фактически стоит за возобновление классового подхода, совершенно устаревшего в современных реалиях.

К сожалению, лично мне не известна ни одна политическая сила или экономическая школа, которая бы попыталась создать современную теорию, политэкономию 2.0. Теорию, учитывающую достижения предшественников, но понимающую их ошибки и предлагающую новые механизмы решения.

Когда я говорю о теории и о предложении механизмов решения, я говорю о разрешении конкретных вопросов, а не о политических лозунгах «всем и всего». О понимании роли и функции собственника. О понимании денег и функционировании финансов на макроэкономическом уровне, о понимании функций и смысла налоговой системы. О задачах государства и общества в экономической и социальных сферах.

В частности, о роли государства в инвестиционных процессах и понимании природы таковых процессов. О подходе к пенсионной системе. И многих других вопросах, в том числе таких базовых, как «происхождение семьи, частной собственности и государства».