Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Постсоветское пространство – не место для гусарской политики

Да, Россия может прекратить субсидирование тех среднеазиатских стран, которые соблюдают западные санкции. Лишить их доступа на российский рынок, ввести визовый режим для их гастарбайтеров, отозвать военно-политические гарантии. Что хорошего от этого получит Россия, кроме морального удовлетворения?

0 комментариев
Глеб Простаков Глеб Простаков Как выглядит будущее после ОПЕК

Мировой нефтяной порядок, родившийся в 1970-е как реакция на попытку Запада установить потолок цен, прошел полный цикл. Мы наблюдаем распад ОПЕК под давлением новой реальности, в которой разные страны картеля будут определяться с тем, как реализовывать шансы на лучшее будущее. У России эти шансы явно выше, чем у других.

6 комментариев
Ольга Андреева Ольга Андреева День Победы запустил историю заново

Народ – это та точка, где прошлое, настоящее и будущее сходятся. Народ – это возможность истории как таковой. Народ хранит в себе образы и память предков, а в его несгибаемой воле к жизни рождаются и образы будущих поколений.

4 комментария
2 июля 2014, 08:08 • Клуб читателей

Простите, маэстро

Сергей Савчук: Простите, маэстро

Сквозь стрекот кузнечиков и жгучие лучи солнца мне видится красноватый снег Криворожья, перепаханный солдатскими сапогами и гусеницами бронированных детищ товарища Кошкина, а в небе солидно гудят дюралевые птицы Лавочкина, Яковлева и Илюшина.

В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Сергея Савчука, в котором автор извиняется перед советским актером и режиссером Леонидом Быковым за то, что не смогли сберечь Украину от войны и человеческих жертв.

Поселок Лозоватка, июнь 2014 года. Обрывистый скалистый берег Ингульца, неспешно текущего на встречу со своим старшим братом Днепром.

Я хочу попросить у Вас прощения. За то, что своей мягкотелостью, ленью и попустительством мы допустили, что на любимой Вами Украине победил нацизм

Выгнутый пронзительно синий небосвод, звенящий где-то в невидимой высоте жаворонок. Жара такая, что, кажется, воздух стал раскаленным желе, каждый кусок которого нужно осторожно откусывать и пытаться проглотить.

Трава, пока еще сочно-зеленая, а совсем скоро спутанная, выгоревшая и жухлая. В траве трещат кузнечики, прыгают на руки, совершенно не боясь человека.

Сквозь стрекот кузнечиков и жгучие лучи солнца мне почему-то видится красноватый снег Криворожья, перепаханный солдатскими сапогами и гусеницами бронированных детищ товарища Кошкина. В небе солидно гудят дюралевые птицы Лавочкина, Яковлева и Илюшина.

Глухо бухают басовитые трубы тяжелых орудий. И непонятно, что это – ранний вечерний туман над холодной пока еще рекой или дым войны, войны старой или новой. Сквозь этот дым прямо смотрят добрые, всегда чуть насмешливые глаза с роем пляшущих бесенят внутри.

Леонид Федорович, товарищ капитан!

Я хочу попросить у Вас прощения. За то, что своей мягкотелостью, ленью и попустительством мы допустили, что на любимой Вами Украине победил нацизм. Что Ваш родной Славянск и Краматорск стали новым Сталинградом, в них льется родная Вам кровь, гремят выстрелы и воют падающие бомбы.

За то, что в этих городах больше не поют столь любимые Вами украинские песни. Ведь сам этот язык, столь мелодично звучавший из Ваших уст, на Вашем родном Донбассе стал языком убийц и захватчиков. За то, что по улицам городов, над которыми мчались звенья истребителей Вашей «второй поющей», вновь ходят бритые уголовники со свастиками и знаменами изуверов и требуют крови, много крови.

За то, что Серега Скворцов зря сгорел живьем в таране, ведь теперь он и его внуки «проклятые кацапы и оккупанты», что внуки Вано вряд ли пожмут руку внукам Кузнечика, ведь между ними теперь граница и кровь Осетии с Абхазией.

Простите за то, что Ромео и Маша зря легли в жирный украинский чернозем, ведь те, против кого они воевали до последнего вздоха, теперь пишут законы и новую историю этой земли. Мы все это допустили. Проспали.

Простите меня за то, что в Вашем каштановом Киеве сегодня хотят снести Ваш памятник, и плевать, что надпись на нем на украинском, главное – на Вас там советская гимнастерка и звезда героя ненавистной страны.

Товарищ капитан, если Вы где-то там, высоко в Вашем фронтовом небе, летите и не смотрите вниз. Вы не должны всего этого видеть, Вы выполнили свой долг до конца.

И еще, товарищ капитан, скажите Макарычу, что перед ним я извиняюсь тоже...