Финал Уимблдона 2008 года получился одним из самых ярких и захватывающих в истории тенниса. Рафаэль Надаль впервые стал чемпионом этого турнира, переиграв Роджера Федерера в пяти партиях – 6:4, 6:4, 6:7 (5:7), 6:7 (8:10), 9:7. В своей автобиографии, опубликованной на сайте The Telegraph, Рафаэль Надаль вспоминает, как это было.
Я упал на спину и криком возвестил о своем триумфе
«Тишина, вот что бросается в глаза, когда играешь на центральном корте Уимблдона. Мяч падает и отрывается от мягкого покрытия после твоих ударов почти беззвучно. Ты подбрасываешь мяч на своей подаче, бьешь по нему и слышишь эхо от своего удара.
Аккуратная трава, богатейшая история, древний стадион, теннисисты в белой одежде, уважающая тебя публика, неувядающие традиции – все это в совокупности ограждает тебя от остального мира.
Эти ощущения устраивают меня. Кафедральная тишина центрального корта хорошо влияет на мою игру. Самое сложное во время теннисного матча – утихомирить голоса в собственной голове, выбросить из нее все постороннее, отдаться игре, сконцентрировать каждую свою клеточку на происходящем.
Финал 2008 года против Роджера Федерера стал самым важным матчем в моей жизни. Я проигрывал в предыдущих двух финалах, оба раза играя против Федерера. И мое поражение в 2007 году, которое я потерпел в пяти сетах, совершенно опустошило меня. Я плакал после него. Я плакал полтора часа, находясь в раздевалке. Это были слезы разочарования.
За ночь до матча я сам приготовил себе еду, как обычно на Уимблдоне. Это была паста с креветками. Затем я поиграл в дартс, а в 00.45 пошел спать, но смог задремать только к четырем часам утра. В девять я уже проснулся. Было бы лучше, наверное, поспать еще, но я был в боевой готовности.
Завтрак получился обычным: были злаки, апельсиновый сок, молочно-шоколадный напиток. Где-то в 11.30 утра после своей последней тренировки на 17-м корте я отправился в раздевалку. Она не очень большая, возможно, занимает четверть обычного теннисного корта. Но традиции, закрепленные за этим местом, грандиозны. Деревянные панели, зеленые и фиолетовые цвета стен, устланный ковром пол... Я понимал, как много великих спортсменов было здесь до меня.
Стояла необычная тишина, но это меня устраивало. Я погрузился в себя еще больше. На ланч была паста – без соуса, так как нельзя было есть ничего такого, что могло бы вызвать расстройство желудка. Были еще оливковое масло, соль и небольшой кусочек рыбы.
За час до начала матча мы вернулись в раздевалку. Федерер уже был там, он сидел на деревянной скамейке, там, где всегда. Мы уже к этому привыкли, не было никакой неловкости.
Разница в мастерстве с Федерером была, но не такой уж большой, так что я понимал – если у меня не будет сомнений и страхов, если я настроюсь на игру лучше, чем он, я смогу победить. Нужно было превратиться в бесстрашного воина. Это было что-то вроде самогипноза.
Шутить о футболе с Федерером в раздевалке, как на выставочных матчах, было нельзя. Он бы интерпретировал это как признак нарастающего во мне страха. Вместо этого мы пожали друг другу руки, обменялись вялыми улыбками и разошлись.
Первый сет, третий гейм
Федерер проиграл всего две подачи в шести предыдущих матчах на пути к финалу. Это будет его третий проигрыш. Я продолжал бить ему под бекхэнд, и трижды он отвечал плохо. Я повел со счетом 2:1, у меня была в запасе своя подача и, начиная с этого момента, завязалась психологическая борьба. Он все понял. Он больше не отдавал свою подачу. Но было слишком поздно. Я удерживал свою подачу и выиграл сет – 6:4.
Второй сет, второй гейм
Федерер был очень заряженным на борьбу. Он выиграл гейм, взяв мою подачу. Когда у него появляются проблески гениальной игры, единственное, что можно сделать в этой ситуации, – попытаться оставаться спокойным и ждать, когда буря стихнет.
Второй сет, десятый гейм
При счете 4:2 мне посчастливилось взять его подачу. Это вывело его из себя, он потерял концентрацию, перестал играть безупречно. При счете 5:4 я вышел подавать на сет. У него было три брейк-поинта, но в конце концов он сдался, ударив с бекхэнда в сетку. Еще один выигранный сет, и я становился чемпионом Уимблдона.
Третий сет, седьмой гейм
Я чувствовал себя хорошо. Счет был 3:3. Я был готов выиграть этот матч. Трижды он выходил к сетке, и трижды я его переигрывал. Он терял хладнокровие. Но вот на моей подаче счет стал 0:40. И я никогда не забуду, что случилось при счете 30:40. Неприятнейшие воспоминания. Превосходным ударом Федерер вернул мне мяч под форхэнд, и я пробил в сетку.
Страх поглотил меня. Это был тест на психологическую устойчивость. В конечном счете мы добрались до тай-брейка, где он убил меня своей подачей. Я постарался тут же забыть об этом.
Четвертый сет, восьмой гейм
Подавая при счете 5:2, я чувствовал, что нахожусь в шаге от исполнения мечты всей своей жизни. И это помешало мне. До этого момента адреналин позволял отвлекаться от всего постороннего. Неожиданно нервы стали сдавать. Я почувствовал себя на краю пропасти. Я проиграл тай-брейк, проиграл два сета подряд.
Пятый сет, 16-й гейм
Темнело. Я подавал на матч при счете 8:7 в пятом сете. Если бы счет сравнялся, игру могли остановить, а это помогло бы Федереру. Я подумал, что должен выиграть гейм во что бы то ни стало.
На четвертом матч-поинте я стал колебаться на своей подаче, в итоге принял усредненное решение, однако Федерер вернул мне мяч простым форхэндом. Затем он подобрался к мячу, который упал мягко на середину корта, и ударил по нему, но не как победитель... У него получился ужасный удар, в середину сетки.
Я упал на спину и криком возвестил о своем триумфе. Тишина на центральном корте сменилась столпотворением. В конце концов, я позволил толпе нахлынуть на меня. Я выкарабкался из психологической тюрьмы, в которой находился все это время.
Невозможно представить себе другой матч, который мог бы стать таким же драматичным, таким же эмоциональным, который мог бы вызвать такое же удовлетворение и такую же эйфорию».