Не прошло и пяти недель после того, как Владимир Путин предложил в этом году провести встречу глав государств – постоянных членов Совета Безопасности ООН (России, Китая, США, Франции и Великобритании), как ее проведение можно считать гарантированным.
Выступая 23 января в Иерусалиме, Путин не называл места и времени – «в любой стране, в любой точке мира, где это будет удобно коллегам», предлагая обсудить это с главами остальных стран-участниц, послания которым он отправил тогда же. Франция и Китай согласились практически сразу. И все стали ждать реакции США, потому что в случае их согласия Великобритания неизбежно присоединилась бы к саммиту. И в прошедшую субботу Дональд Трамп поддержал предложение Путина:
«Они все теперь хотят обсудить контроль над вооружениями, и это мудро. Мы сейчас расходуем более 20 млрд долларов на ядерные вооружения и на сверхскоростные ракеты, а также на многое другое. Они обратились ко мне, все они хотят обсудить контроль над вооружениями. Это включает Китай, это включает Россию. Думаю, с их стороны очень мудро добиваться этого. Думаю, и с нашей стороны очень мудро этого добиваться. И мы будем обсуждать это в Нью-Йорке».
Таким образом, Трамп не только принял предложение, но и назвал Нью-Йорк в качестве места встречи, подразумевая открывающуюся в конце сентября 75-ю сессию Генассамблеи ООН. Ведь Путин же назвал проведение встречи именно в этом году «важным и символичным» потому что отмечается 75-летие основания Организации Объединенных Наций, ну так и давайте соберемся в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке.
Но Путин говорил и о том, что встреча важна и потому, что отмечается 75 лет с окончания Второй мировой войны. А она, хотя и окончилась 2 сентября капитуляцией Японии, все же в большинстве стран мира больше ассоциируется с 8–9 мая, то есть капитуляцией Германии. Поэтому инициативу Путина можно рассматривать и как аккуратный намек на то, что «большая пятерка» могла бы собраться и в Москве накануне 9 мая или же на следующий день после парада Победы.
Но Путин и Трамп не будут перетягивать саммит друг у друга, потому что изначально более реалистичным представлялся осенний вариант встречи. Но и на 9 мая не стоит ставить крест.
На слова Трампа уже отреагировал Сергей Лавров, сообщивший во вторник, что Россия надеется на скорое согласование места и времени саммита. То есть оно уже идет по дипломатическим каналам. И понятно, что вариант Нью-Йорка фигурирует как основной. Это выгодно Трампу – за месяц с небольшим до выборов он принимает у себя (американцы не будут вдаваться в то, что формально – на территории ООН) глав ключевых мировых держав. Обсуждаются вопросы войны и мира, разоружения и будущей архитектуры мировой безопасности. Трамп не случайно сделал акцент на контроле над вооружениями: ему очень хочется обсудить новый и уже многосторонний договор на смену выброшенному им в корзину Договору о ракетах средней и меньшей дальности (ДРСМД).
Причем обсудить не только с Россией, с которой он и действовал, а вместе с Китаем, из-за которого Штаты и покинули ДРСМД. Им нужно, чтобы Пекин присоединился к новому договору, взяв на себя определенные обязательства и ограничения. Китайцы, которые сильно отстают по количеству ракет от России и США, естественно, не горят желанием подписывать подобный договор, но почему бы не поговорить всем вместе на действительно важную тему.
Встреча «большой пятерки» в любом случае станет историческим событием – лидеры официальных ядерных держав ни разу в истории не собирались вместе.
За три четверти века не было ни такой возможности, ни желания. Но теперь разрушающийся «ялтинский» и «постъялтинский» мир требует серьезных разговоров о будущем.
В Ялте в начале 1945-го были заложены основы послевоенного миропорядка: не просто определено будущее Европы, но и зафиксирован мировой баланс сил. Закрепленный в существовании Совбеза ООН с его пятью постоянными членами, наделенными правом вето. Вот только функционирование «пятерки» практически изначально было неполноценным – Китай, находившийся в 1945-м на пороге возобновления гражданской войны, в 1949-м стал красным, однако его место в Совбезе ООН до 1971 года занимали бывшие власти, убежавшие на остров Тайвань. Запад блокировал прием Китайской Народной Республики в ООН и тем самым искусственным образом оставляя СССР в одиночестве в «большой пятерке».
Но когда к концу 60-х ссора Китая и СССР дошла до вооруженного приграничного конфликта, США сменили политику в отношении КНР, и вскоре Пекин получил свое место в Совбезе. В котором с тех пор стало три силы: с одной стороны – три страны Запада, с другой – СССР, а с третьей, блокируясь то с одними, то с другим, КНР. В конце 80-х Москва и Пекин помирились, но развал СССР не позволил сложиться новой конфигурации в рамках «большой пятерки».
Более того, рухнул весь двухполярный мир, и атлантисты в США заговорили о «конце истории». В однополярном «мире по-американски» Совбез, да и ООН в целом смотрелись как рудимент прошлого – Штаты вначале просто диктовали там свою волю, а потом, когда Россия начала восстанавливать свою силу и голос, стали просто игнорировать Совбез. Бомбежки Югославии в 1999-м, да и вторжение в Ирак в 2003-м – все это шло вопреки мнению и позиции России и Китая, а во втором случае – еще и Франции (то есть трех из пяти держав «большой пятерки»).
Англосаксам не нужен был весь этот «ялтинский хлам». Но вскоре выяснилось, что однополярный мир заканчивается, не успев состояться. К концу нулевых годов Америка и глобализаторы как таковые надорвались, а Россия и Китай вернулись в «большую игру», требуя учета своих интересов и в целом фиксации нового, постамериканского, баланса сил.
2014 год обозначил рубеж – Россия открыто отказалась признавать за Западом право мирового руководителя и управителя. Давление на Москву ни к чему не привело. Наоборот, в 2016 году в Штатах победил на выборах Трамп, сам настаивающий на пересмотре правил глобальной игры, на том, чтобы снять с США как государства форму обслуги глобальной элиты, работающей на наднациональный проект.
Китай стал первой экономикой мира, Британия вышла из Евросоюза, Франция пытается стать европейским лидером, но Европа не может привыкнуть к мысли о неизбежной скорой самостоятельной жизни без контроля со стороны США, которые, в свою очередь, теряют Ближний Восток, где идет уже несколько затяжных войн одновременно. И это только часть происходящих в мире изменений. Которые просто рвут на части и так не работающий механизм баланса сил.
И тут все вспоминают про ООН. Ведь именно в ее «большой пятерке» собраны все основные силы – атлантисты-англосаксы (США и Великобритания), Европа (Франция), Китай и Россия. Есть смысл поговорить, тем более все понимают, что все двухсторонние игры и противоречия зашли в тупик (Россия – Запад, США – Китай), да и сами проблемы носят многосторонний характер.
В Москве или Нью-Йорке? Это не принципиально – хотя и имеет не только символическое значение.
Встреча в Москве означала бы фактическое признание Западом полного провала своей политики давления на Россию. Она и так провалилась. И, более того, ни Макрон, ни Трамп не скрывают этого. Но проведение саммита в Москве подчеркивало бы перекличку с Ялтой – а именно «новой Ялтой» уже и называют предстоящую встречу.
Ялта 1945-го была несомненной победой СССР – Сталин получил от англосаксов вынужденное признание в качестве правителя половины Европы. Москва-2020 не может повторить Ялту-1945, потому что сейчас геополитическая война не идет к своему концу, а находится в самом разгаре. Фиксация новых правил мирового порядка будет возможна только по ее итогам. Но пока важно хотя бы начать разговор об этом будущем мироустройстве. Для Запада Москва слишком символическое место для этого.
Поэтому сентябрьский Нью-Йорк более нейтрален: все-таки формально все привязано к ООН, к ее Совбезу. Но это не значит, что Трамп, Путин, Си, Джонсон и Макрон соберутся вместе только тогда – у них все еще есть шанс увидеться уже через два месяца. В Москве на 9 мая. Трое из пятерки в это время точно будут на Красной площади. А если приедет пока еще не давший окончательного согласия (но хотевший) Трамп, то, несомненно, подтянется и Джонсон.
Да и две встречи «большой пятерки» на протяжении пяти месяцев – еще лучше, чем одна. Пусть первая будет и неофициальной, говорить все равно будут об одном и том же.