В неустанной борьбе, которую американские глобалисты ведут с Трампом и Россией, они стоят на пороге важной победы – как им кажется. Белый дом готов подписать закон о санкциях против России, Ирана и КНДР, который, как ожидается, палата представителей примет уже во вторник практически единогласно. Закон не только вводит новые санкции, но и, самое главное, лишает президента США права смягчать или отменять какие-либо санкции без согласия парламента.
Любые санкции действуют только тогда, когда за ними постоянно следят, причем не законодатели, а правительство
Трампу не нравится этот закон, России не нравится этот закон, европейские союзники США обеспокоены этим законом (откровенно вмешивающимся в их дела) – но президент США не может наложить вето. Просто потому, что оно будет преодолено Конгрессом – то есть сопротивление Трампа лишь добавит накала русофобской истерии в Штатах, имеющей целью его свержение. Подписав новый закон, Трамп надеется сделать шаг к окончанию поиска «русских связей», с которым, впрочем, его противники совершенно не собираются завязывать. Вызов на комиссию сына и зятя президента, раскручивание совершенно пустых, но от этого не менее «сенсационных» историй про все новые «следы русского вмешательства» – вот фон, на котором Трамп будет подписывать новый закон. Не прошло и трех недель с момента встречи с Путиным – и вот публичная демонстрация неспособности президента США определять внешнюю политику страны?
Некоторые политики в России критикуют Трампа, дескать, ничего он не добьется уступками: «Если Трамп подпишет закон о санкциях, своих врагов он не успокоит – они жаждут импичмента. Но нанесет двойной ущерб – и отношениям с Россией, и с ЕС». Так считает сенатор Алексей Пушков. Но тут дело не только в том, что у Трампа нет возможности блокировать этот закон, а в том, повлияет ли новый закон на политику Белого дома на российском направлении?
Нет, не повлияет – настрой Трампа на изменение отношений с Москвой не является конъюнктурным или же личной прихотью: он логично вытекает из всего политического мировоззрения Трампа и его геополитической концепции. Трампа невозможно заставить отказаться от его взглядов – его можно только убить или отправить в отставку. Никакие советники или министры с принципиально другими взглядами на мироустройство ничего не меняют – и это прекрасно понимают противники Трампа. И точно так же они понимают и то, что никакими ограничениями и законами, вроде нынешнего, Трампа не сдержать – и принимают их скорее для создания соответствующей атмосферы, чем исходя из веры в их эффективность. Потому что дело не в санкциях, а в желании их выполнять.
О том, что любые санкции действуют только тогда, когда за ними постоянно следят, один из руководителей обамовского Госдепа прямо написал сразу же после инаугурации Трампа. Причем речь, естественно, шла не об американских санкциях против России, а об европейских – именно для их постоянного продления и соблюдения нужно было ежедневно сохранять давление Вашингтона на ЕС.
Сейчас вместо Трампа на ЕС давит наднациональная атлантическая элита – причем достаточно грубо. История с внесением в законопроект про санкции пункта про «Северный поток – 2» настолько откровенно антиевропейская, что неудивительно, что она вызвала публичное возмущение в ЕС. Напротив, нынешний законопроект в Европе уже назвали угрозой «атлантической солидарности», то есть обвинили США в том, что они сами толкают ЕС к отказу от общей позиции по санкциям против России.
Конечно, принимаемый сейчас законопроект в итоге смягчат – в том числе и через публичное обещание Трампа не применять его против европейских фирм, работающих с русскими – но недовольство Старого Света останется. Причем это будет недовольство не Трампом, а теми «непубличными силами», которые давят одновременно и на президента США, и на руководство европейских государств. Будут ли в таких условиях европейцы долго сохранять санкции, а администрация Трампа – пристально следить за тем, как немцы и французы соблюдают антироссийский режим? Конечно, нет.
Закон будет – но вот работать он не сможет. Американские санкции как таковые не имеют принципиального значения для России – никто не рассчитывает на их отмену, а вопрос смягчения будет решен самим Вашингтоном в тот момент, когда ему это понадобится. России не важна торговля с Америкой или американские кредиты – России нужно восстановление полноценных отношений с Европой, которая имеет для нас гораздо большее экономическое значение. И это так же сильно нужно Европе, которой не нравится ни упущенная выгода, ни откровенное давление США. Второе, если говорить не про декларации (законы), а про конкретные действия (работу правительства), сейчас явно ослабевает – так что европейцы не преминут воспользоваться ситуацией для наверстывания упущенного.
И получится, что, стремясь любой ценой сохранить существующие санкции, атлантисты зашли в тупик. Закон, ограничивающий право президента США проводить свою внешнюю политику, – это жест отчаяния в условиях, когда все понимают, что Трампа никак не удается ни подвинуть, ни принудить к капитуляции. Трамп сейчас подпишет закон – но, понятно, что он будет проводить ту политику в отношении России, которую он считает нужной, а не ту, которую ему пытается навязать Конгресс. Европейцы, с интересами которых демонстративно не считались, также будут делать то, что считают нужным – на словах декларируя приверженность «атлантической солидарности».
Потому что интерес и Трампа (то есть США как национального государства), и Германии, и Франции, и Италии, и даже ЕС в целом состоит в налаживании отношений с Россией – и помешать этому объективному шкурному интересу не в силах даже такая сила, как атлантическая транснациональная элита. И уж тем более если речь идет не о монолитной позиции этой элиты, а о поведении той ее части, что буквально вцепилась в Трампа и своей абсолютно безумной борьбой с ним уже отпугивает даже своих партнеров, будь то в Европе или Японии.
Да, мировые масс-медиа в основе своей принадлежат к этой группе – ну так европейские политики, как и Трамп, будут продолжать говорить все необходимые для успокоения надсмотрщиков слова про «санкционный режим» и жесткую линию в отношении России. А на деле делать прямо противоположные вещи – потому что им выгодно, им нужно работать с Москвой.
А что же Россия? Наш курс на самостоятельность, на самодостаточность, наш разворот на Восток и Юг непоколебим – и мы готовы к любым фазам конфликта-сотрудничества с Западом. Столь пристальное внимание переменам на западном фронте мы уделяем лишь потому, что там сейчас действительно происходят масштабнейшие революционные изменения, связанные как с внутриэлитными войнами, так и с общим кризисом атлантической модели глобализации.
Вопрос отношений с Россией играет в происходящих на Западе процессах далеко не главную, но все же важную и заметную роль. При этом сами по себе мы, Россия, выступаем и как соавтор проекта нового, постатлантического, постанглосаксонского мира – так что мы не просто должны, но и обязаны учитывать все колебания внутри того проекта, что пока еще носит название «атлантический мир».