Цель США в украинском кризисе – «не дать, не позволить нам с ЕС углублять наше партнерство, а лучше – отбросить перспективы такого партнерства назад, особенно между Россией и Германией», заявил в эфире радиостанций «Спутник», «Эхо Москвы» и «Говорит Москва» министр иностранных дел Сергей Лавров, добавив, что у него нет никаких сомнений, что это стратегическая цель: «Говорю об этом не просто потому, что догадываюсь. У меня есть источники, которым я доверяю».
Дипломатические и разведывательные данные лишь подкрепляют убежденность Москвы в том, что предотвращение российско-германского сближения является важнейшей задачей для Вашингтона
«Союз, открытое партнерство России и Германии необходимы для того, чтобы встряхнуть Евросоюз, и чтобы в этом Европейском союзе возобладала линия на отстаивание своих интересов и интересов государств, которые в этот союз входят, чтобы не отдавать на откуп политику Евросоюза маргиналам, которые, в общем-то, выполняют указания из-за океана», – сказал министр.
Отвечая на вопрос, не получается ли так, что американцы просто запрещают немцам союз с Россией, глава МИДа сказал, что «запретить нам союз с Германией трудно»:
«Это было бы, наверное, позором национальным для немцев. Я не думаю, что они пойдут на то, чтобы воспринять запреты. Но американцы могут и делают немало для того, чтобы не допустить сближения России и Германии. Есть факты, но я не могу их раскрывать. Мы знаем, какую работу проводят американцы по столицам, какие они месседжи доносят и до Германии, да и до многих других».
Эти высказывания Сергея Лаврова можно назвать беспрецедентными – министр иностранных дел впервые так откровенно указывает на то, что в Москве считают главной целью американской стратегии разрыв между Россией и Германией. Конечно, Лавров, как и Путин, исходят из того, что попытка атлантизации Украины предопределена в первую очередь политикой сдерживания России в зоне ее жизненных интересов – с целью не допустить возможности реинтеграции постсоветского пространства, но подчеркивание сознательной игры Вашингтона на разделение России и Европы, России и Германии чрезвычайно важно.
Владимир Путин за последний год не раз сетовал на то, что многие европейские страны не обладают полноценным суверенитетом, что их руководители вынуждены даже у себя дома говорить шепотом, выражая при этом уверенность, что такая ситуация не вечна и что в Европе придут к власти политики, заботящиеся в первую очередь о национальных интересах. Поведение как ЕС в целом, так и отдельных европейских стран в ходе украинского кризиса продемонстрировало подчиненность их политики интересам США – решение о блокаде России принято в Вашингтоне, и Европа проводит его, невзирая на недовольство бизнеса, рядовых граждан и немалой части политического класса.
Конечно, атлантическая «солидарность», то есть геополитическая зависимость ЕС от США, не стала для Москвы сюрпризом, но в России рассчитывали как минимум на хваленый европейский прагматизм. Как выяснилось, выгода и интересы вторичны, но не потому, что деньгам европейцы предпочитают идеалы и принципы, а потому, что сила давления такова, что ей невозможно сопротивляться.
Но это не означает, что Россия откладывает борьбу за Европу до лучших времен – когда к власти в европейских странах придут единомышленники Марин Ле Пен. Напротив, Россия все жестче пытается озвучивать свое понимание происходящего, и слова Лаврова служат наглядным подтверждением этого.
Что говорит министр? Штаты делают все для того, чтобы не допустить сближения России и Европы, и в первую очередь Германии, потому что сближение Москвы и Берлина приведет к тому, что интересы объединенной Европы будут отстаивать не маргиналы, управляемые из Вашингтона, а самостоятельные политики. Это – прямой вызов, удар по самолюбию европейских национальных элит, главным образом немецкой. Вы настолько несамостоятельны, что даже не можете признать, что вас заставляют проводить политику, не отвечающую национальным интересам вашей страны, да и единой Европы – что может быть неприятней для германского политика?
Когда Лавров говорит о своих источниках, которым он доверяет, он просто намекает на то, что Москве известны конкретные детали того, как и на кого именно давят американцы – это вещь не бесполезная, но не принципиальная. На самом деле, для понимания стратегии США достаточно знания истории и анализа их нынешней политики, именно из этого Путин с Лавровым и исходят, а дипломатические и разведывательные данные лишь подкрепляют убежденность Москвы в том, что предотвращение российско-германского сближения является важнейшей задачей для Вашингтона.
Сомневающимся в этом, а точнее нежелающим смотреть правде в глаза, можно порекомендовать ознакомиться с заявлениями Джорджа Фридмана, одного из ведущих американских политических аналитиков. Фридман не обычный профессор-политолог-советолог, он руководитель частной разведывательно-аналитической компании Stratfor (Strategic Forecasting), которая работает со многими американскими правительственными структурами. Недруги называют ее «теневым ЦРУ» и «неофициальным Госдепом», хотя понятно, что «Стратфор» лишь одна из многих аналитических компаний, чьими услугами пользуется правительство США, в последние десятилетия все активнее переводящее на аутсорсинг самые разные формы своей внешней экспансии, от разведывательно-аналитических до военных.
Основное отличие Фридмана от многих его коллег – откровенность. Фридман говорит как реалистичный геополитик, то есть не оперирует категориями, предназначенными для пропаганды и агитации. В этом его огромное преимущество перед идеологизированными (пусть даже и только внешне) проводниками идей американской исключительности, которые для оправдания американской экспансии вынуждены продвигать планы «изоляции и наказания тоталитарной России, несущей угрозу демократическому миру», или «демократизации Большого Ближнего Востока». Что говорит Фридман о конфликте на Украине?
«Суть происходящего заключается в том, что США строят «санитарный кордон» вокруг России. И Россия знает об этом. Россия думает, что США собираются расчленить Российскую Федерацию. Я думаю, мы не хотим убить русских, а только слегка поранить и причинить ущерб. В любом случае, мы вернулись к старой игре...
Но вопрос, на который у нас нет ответа, это что предпримут немцы в этой ситуации. Реальная неизвестная в уравнении Европы – это немцы. Когда США возведут пояс безопасности, не на Украине, а пояс безопасности к Западу, и влияние русских на Украине растает, то что тогда предпримут немцы – этого мы не знаем.
Германия находится в очень своеобразной ситуации. Бывший канцлер Герхард Шредер состоит в совете директоров Газпрома. У немцев очень сложное и своеобразное отношение к русским. Немцы сами не знают, что им делать в этой ситуации. Им нужно экспортировать свои товары, русские могли бы покупать их. С другой стороны, немцы потеряют зону свободной торговли, которая им нужна для других целей. Для Соединенных Штатов первоочередная цель – не допустить, чтобы немецкий капитал и немецкие технологии соединились с российскими природными ресурсами и рабочей силой в непобедимую комбинацию, которую США пытаются не допустить вот уже целое столетие.
...Главные внешнеполитические интересы США на протяжении всего прошлого столетия, во время Первой, Второй и холодной мировых войн концентрировались на отношениях между Россией и Германией. Потому что, объединившись, они являются единственной силой, представляющей для США жизненно важную угрозу. И наша главная задача была в том, чтобы не допустить их союза...
Итак, как же можно этого достичь, чтобы эта комбинация не состоялась сегодня? У США есть на этот случай козырь в руках, которым они разобьют такую комбинацию: это линия между Прибалтикой и Черным морем. Для русских решающим вопросом является, станет ли Украина нейтральной страной, главное, не прозападной. Короче, если кто-то сможет мне дать ответ на вопрос, что предпримут немцы в этой ситуации, тот одновременно скажет нам, как будут выглядеть следующие 20 лет истории.
К несчастью, немцы вынуждены снова и снова заново принимать важные решения. И это вечная проблема Германии. Германия является мощнейшей экономической державой, но одновременно очень ранима и слаба геополитически, немцы никогда не знают, где и кому они смогут продавать свои товары. С 1871 года это вечный «немецкий вопрос». И вопрос Европы тоже. Задумайтесь над «немецким вопросом», который сегодня снова встал на повестку дня. Это вопрос, который мы должны поставить, но мы этого не делаем, потому что мы не знаем, что предпримут немцы».
Эти мысли Фридман высказал еще в начале февраля, выступая в Чикагском совете по глобальным делам. Примечательно, что геополитик не сомневается в том, что США удастся отобрать Украину у России – его гораздо больше волнует то, что будет делать потом Германия. И это неудивительно, если не забывать о том, что именно союз Германии и России Фридман называет единственной жизненно важной угрозой для США, предотвращение которой является главной задачей для Вашингтона.
Ведь если Украина будет отделена от России и включена в орбиту Германии, то это, с точки зрения атлантистов, вовсе не служит гарантией от возникновения германо-российского союза, а именно он и является главным вызовом для США. Здесь Фридман не изобретает ничего нового – он просто наследует тем геополитикам 19 и 20 века, которые говорили о неизбежном противостоянии держав суши и моря, то есть, в том числе, европейских и евразийских стран с англосаксонскими державами.
И для Англии, и для ставших продолжателем традиции англосаксонской геополитики США главной угрозой было объединение сил европейских и евразийских держав, не потому, что они были бы настроены на завоевание острова или высадку десанта в Америке, а потому, что своим союзом континентальные державы мешали бы англосаксонским планам глобального господства.
Никто не должен иметь даже возможность бросить вызов всемирной империи – сначала английской, а теперь американской. Потенциальных противников нужно уничтожать (завоевывать, ослаблять, изолировать), а при невозможности сделать это собственными военными силами – стравливать между собой. Что, собственно говоря, мы сейчас и наблюдаем в Европе – даже по отдельности Россия и Германия представляют для США потенциальную угрозу их глобальному господству. Россия в силу своего принципиального отказа играть по правилам англосаксонской глобализации и намерения изменить существующий миропорядок, а Германия – как интегратор всей Европы, сейчас еще являющийся англосаксонским полусателлитом, но потенциально неминуемо обреченный на восстановление независимости.
И уж тем более опасен союз этих двух стран – именно из его недопущения исходили англосаксонские стратеги последние сто с лишним лет. С той лишь разницей, что, в отличие от наших дней, игру, приведшую к Первой и Второй мировым войнам, вели не США, а Великобритания – ну так Лондон тогда был не только интеллектуальным и политическим, но и военным и экономическим центром англосаксонского мира.
К 1914-му Германия все сильнее угрожала английскому господству – наращивая флот, она лишала Лондон статуса хозяина Мирового океана, а значит, и контроля над мировой торговлей. Первая мировая война, которая нужна была Англии, чтобы остановить неминуемое возвышение Германии, привела к огромному укреплению совокупной мощи англосаксонского мира, пусть и с перемещением его центра на запад Атлантики. Но полностью сломать немцев не смогла, а своей слепой жадностью победители лишь запрограммировали быструю новую войну, то есть попытку суши взять реванш у моря.
Германия объединила практически всю континентальную Европу – при весьма условном сопротивлении – и бросила смертельный вызов атлантистам. Тем более опасный, если учитывать, что СССР заключил с Германией договор о ненападении, то есть тылам Рейха ничего не угрожало. Поражение англосаксонского проекта, построенного на контроле над мировой торговлей, казалось неминуемым, но в 1941-м Гитлер напал на СССР, преподнеся тем самым атлантистам лучший подарок из всех возможных (когда-нибудь, наверное, все-таки станет известно, какие гарантии от Лондона получил Берлин накануне 22 июня).
Даже крах СССР и начавшееся затем победное шествие атлантической глобализации не сняло с англосаксонской повестки дня германо-российскую проблему. Сначала Горбачев выступил за объединение Германии (чем вызвал страшную озабоченность Лондона), а потом Путин начал политику выстраивания тесного альянса с Берлином. Экономическая интеграция России и Германии стала бы важным шагом на пути выстраивания оси Берлин – Москва – Пекин, что может быть страшнее для атлантистов? Да, эта ось не военно-политическая, а скорее экономическая, но ведь ее создание означало бы не только потерю англосаксонского влияния на Германию, но и полное поражение глобализаторских планов «моря».
Без контроля над мировыми финансами и торговлей, без вассальной Европы, с одними авианосцами «американская империя» сдуется за несколько лет, так что альтернативы стравливанию Москвы и Берлина у Штатов просто нет.
Откровенность, с которой Фридман проговаривает американскую стратегию, объясняется просто – геополитика беспокоит то, что в Вашингтоне не просчитывают долгосрочную стратегию, недостаточно принимают в расчет то, что будет после «победы на Украине». Необходимо строить «заградительный вал» против России – только это способно предотвратить сближение Германии и России, говорит Фридман.
Понятно, что его расчеты строятся не только на том, что Берлин и Москва будут разделены цепью враждебных к России государств, но и на том, что страны «Междуморья» будут в большей степени ориентированы на США, чем на Германию. Иначе однажды может получиться так, что эти «ранимые» немцы снова договорятся с Россией, ведь это такой выгодный для них рынок, возможность соединить «немецкий капитал и немецкие технологии с российскими природными ресурсами и рабочей силой в непобедимую комбинацию».
Непобедимую не потому, что они хотят на кого-то напасть, а потому, что их невозможно уничтожить тем, кто строит свои планы мирового господства исходя из принципа «разделяй и властвуй». Сергей Лавров, напоминая о главной стратегической цели США, фактически просто советует немцам – не давайте себя запутать, просто читайте Фридмана и думайте своей головой.