В рамках большой пресс-конференции президента России Владимира Путина шанс последним задать вопрос выпал журналисту из Севастополя, капитану 1-го ранга в отставке Сергею Горбачеву, который представлял газету «Новый Черноморец». Горбачев напомнил, что флот – консервативная организация, которая «в значительной мере держится на традициях». Как выяснилось, с недавних пор одна из таких традиций была ликвидирована – прослужившим на флоте 20 и более лет (увольнение из рядов ВМФ с выслугой менее 20 лет не дает права на ношение военной формы) офицерам перестали отдавать кортики, которые они получают после окончания военных училищ.
Непонятно, на каком основании руководители обеспечивающих структур в системе Минобороны и Погранслужбы России приняли решение об изъятии кортиков у морских офицеров
«Не совсем понимаю, кому нужен мой кортик»
«Есть такая традиция, это привилегия, система поощрения, когда офицер, увольняемый в запас, увольнялся с правом ношения формы, и при этом флотская форма одежды предусматривала морской кортик. Примерно в течение последних двух лет кортик морской у офицеров стали изымать», – рассказал президенту Сергей Горбачев.
«Вот я прослужил 36 лет на флоте, не совсем понимаю, кому нужен мой кортик с изображением герба Советского Союза. Если вы как верховный главнокомандующий примете решение о том, чтобы морские кортики у офицеров оставлять, как это было и в имперской России, и в Советском Союзе, и в новой нашей российской истории, я думаю, что тысячи офицеров флота будут вам благодарны, и вместе с ними будут благодарны их дети, сыновья, внуки, правнуки, которые будут служить России на океанах, на флотах. Спасибо», – обратился он к Владимиру Путину.
Президент ответил согласием на эту просьбу. «Кортики офицерам надо вернуть», – заявил верховный главнокомандующий.
Лучшее оружие при абордаже
Кортики впервые появились в XVI веке во флоте для абордажных атак. При императоре Петре I кортик был введен на русском флоте. В 1730 году императрица Анна Иоанновна утвердила Регламент оружейных и амуничных вещей, который упразднил ношение длинной шпаги у ряда военных чинов и заменил ее на кортик.
В течение XIX – начала XX века кортик вошел в состав уставной формы сухопутных офицеров, авиаторов, а также гражданских чиновников – почтальонов, егерей, лесничих. К тому времени он уже потерял значение как оружие, став элементом парадной формы.
После Октябрьской революции 1917 года ношение кортика было отменено. В 1924–1926 годах он на время вводился в качестве части формы командного состава флота. Окончательно был возвращен постановлением Совета Народных Комиссаров (СНК) СССР от 12 сентября 1940 года. Первоначально был введен только для служащих ВМФ, но затем стал частью парадной формы других видов и родов войск. В 1955–1957 годах вручался выпускникам всех военных училищ. В 1958 году ношение кортика для большинства родов войск, за исключением ВМФ, было отменено.
В Вооруженных силах России кортики стали личным оружием и принадлежностью парадной формы одежды офицеров и мичманов ВМФ (с марта 2010 года по июнь 2015 года в перечне элементов их формы одежды кортик отсутствовал). Офицеры остальных видов и родов войск носят кортики только на парадах и по особому указанию. В качестве наградного оружия кортик встречается и у различных силовых ведомств.
13 декабря 1996 года президент России Борис Ельцин подписал федеральный закон «Об оружии», согласно которому стандартный офицерский кортик подпадал под определение холодного оружия (длина лезвия больше 90 мм) и из которого следовали ограничения на его ношение и хранение. Согласно закону, его ношение разрешалось только военнослужащим с парадной формой или уволенным с военной службы с правом ношения военной формы. После этого участились случаи, когда от бывших военнослужащих или их семьей сотрудники внутренних дел начали требовать разрешений на их хранение.
В 2013 году было утверждено новое Руководство по учету вооружения, военной и специальной техники и иных материальных ценностей в ВС РФ, которое требовало при увольнении с военной службы сдавать кортик и другое оружие на склад воинской части по накладным. После возвращения кортика в состав формы одежды осенью 2015 года на имя министра обороны Сергея Шойгу начали поступать обращения ветеранских организаций с просьбой убрать из руководства положение о сдаче кортиков.
Эти просьбы были мотивированы тем, что офицеры и мичманы ВМФ, уволенные в запас с правом ношения формы, были вынуждены в нарушение правил носить форму без кортика. Кроме того, отмечалось, что кортик для семьи офицера и мичмана является семейной реликвией. Согласно Уставу внутренней службы РФ, при ритуале погребения офицеров и мичманов флота на крышке гроба должны быть закреплены скрещенные кортик и ножны.
Впрочем, некоторые офицеры предпринимали успешные попытки вернуть кортик через суд. В частности, в феврале 2015 года Архангельский гарнизонный суд удовлетворил иск капитана 2-го ранга запаса Куликова. Он оспорил действия командира войсковой части, который отказывался выдать аттестат на кортик. Дело в том, что Куликов состоял при части по контракту, а уволен со службы был еще в марте 2011 года с правом ношения военной формы одежды и знаков различия. Кортик был выдан ему по окончании ВВМУ им. М. В. Фрунзе 30 июня 1990 года, то есть к моменту увольнения в 2011 году он отслужил на флоте более 20 лет и имел право на кортик.
«Это исторически сложившийся атрибут»
Губернатор Севастополя Сергей Меняйло заявил ТАСС, что для морского офицера кортик – неотъемлемый атрибут формы одежды, и он так же ценен, как тельняшка для матроса. «Я увольнялся в 2012 году с правом ношения военной формы. Она предусматривает ношение кортика. У меня кортик есть. Это исторически сложившийся атрибут для морского офицера. Раньше кортики были только у флота», – сказал Меняйло.
Председатель Общероссийского профсоюза военнослужащих Олег Шведков в беседе с газетой ВЗГЛЯД отметил, что не слышал о массовом отборе кортиков у офицеров. Около трех месяцев назад с ним связался коллега из Приморья и попросил разобраться со слухами о том, что «якобы офицерам не дают кортики».
«Так как я ни одного подобного сигнала не получал, я на эту тему не отреагировал. Если на самом деле подобного рода решения принимались, то они должны были приниматься на уровне министра обороны. Если речь идет о двухлетней давности подобного рода решения, то оно произошло на грани перехода Сердюков – Шойгу... Это величайшая глупость, потому что по традиции военным морякам кортики всегда оставляли при увольнении в запас», – сказал Шведков, добавив, что был период, когда кортики изымали у мичманов, но офицерам оставляли всегда, «тем более с правом ношения формы».
«Равнодушно исполнял их, щелкая каблуками»
Однако первый зампредседателя Общероссийского движения поддержки флота (ПДФ) капитан 1-го ранга Вадим Антонов заверил газету ВЗГЛЯД, что тема изымания кортиков у офицеров при выходе на пенсию более года является «проблемной для офицеров Военно-морского флота и морской пограничной береговой охраны». По его словам, подобные случаи были массовыми. Он также отметил, что некоторые офицеры подавали в суд, чтобы им вернули кортик.
«Непонятно, на каком основании руководители обеспечивающих структур в системе Минобороны и Погранслужбы России приняли в директивном формате решение об изъятии кортиков у морских офицеров, которые увольняются со службы», – рассказал он.
По его словам, в течение года председатель ПДФ Михаил Ненашев на самом высоком ведомственном уровне доказывал и настойчиво рекомендовал «отменить это абсурдное решение».
«Вручение палашей (позже кортиков) как традиция было введено Петром I. На этих встречах с Ненашевым высокие военные руководители говорили: «Да, дескать, решение об изъятии кортиков неверно, бьет по нервам офицеров и членов их семей, а также многовековой традиции». Но ничего разумного, видя эту глупость, ведомственные начальники не сделали. ПДФ приветствует решение верховного главнокомандующего по возвращению трехсотлетней традиции. Что особенно важно, в сегодняшнее время мы рассчитываем, что будет проведено служебное расследование, кто отдавал такое приказание об изъятии кортиков и кто равнодушно исполнял его, щелкая каблуками», – сказал Антонов.
При этом Антонов выразил уверенность, что подобное решение министр обороны принимал не лично, а с чьей-то подачи, и «кто-то ему докладывал, что это надо сделать».