Дореволюционная Россия представляется нашим современникам то ли утерянным раем, то ли зловещей тюрьмой народов. Соответственно, и Октябрьский манифест Николая II, обнародованный 30 октября (17-го по старому стилю) 1905 года, сторонниками разных трактовок истории воспринимается по-разному. В любом случае, понимание роли Октябрьского манифеста – «Высочайшего Манифеста об усовершенствовании государственного порядка» – невозможно без рассмотрения этого документа в историческом контексте. Император Николай II реагировал на события Революции 1905 года. Но и сама эта революция разгорелась не на пустом месте, крайне важно проследить причинно-следственные связи, приведшие в начале XX века к волнениям, охватившим всю страну.
Отмена крепостного права и крестьянский бунт
31 октября была создана «Марковская крестьянская республика» в селе Маркове Волоколамского уезда Московской губернии. В ноябре возникла «Старо-Буянская республика». Следом – «Читинская республика
С середины XIX века Россию лихорадило. Только за два года, с 1856-го по 1857-й, в стране произошло более 270 крестьянских выступлений. В следующем, 1858 году бунты случились уже в 528 местах, в 1859 году – в 938. Становилось все очевиднее, что с крепостным правом пора кончать.
Но, вступив на путь реформ, правящая династия предпочитала не рубить сгоряча. Прогрессивные начинания слишком часто в истории России ограничивались полумерами или нивелировались последующими решениями. Не стала исключением и отмена крепостного права 19 февраля 1861 года. Долгожданная свобода была дарована крестьянам без собственности на землю, доступные для обработки наделы подверглись сокращению, сельское население было обложено выкупными платежами. Люди как бы «покупали» землю у помещиков, за «свои» наделы нужно было еще и выплатить немалую сумму, пусть и в рассрочку на десятки лет. Это была не та реформа, о которой мечтало крестьянство.
В 1861 году число крестьянских выступлений выросло до 1176. Народ будоражил слух, что царский указ – Положения 19 февраля о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости – подложный, что настоящий указ утаили помещики. Для усмирения восставших пришлось применять войска.
Конец XIX века: новые вспышки насилия
Рост населения Российской империи выявил ближе к концу XIX века новую проблему – безземелие. Общины росли, но крестьянские наделы оставались неизменны. Соответственно, пашни на каждого едока в деревне становилось все меньше. Землю можно было арендовать у помещика, но над крестьянами по-прежнему висело бремя выкупных платежей, выплаты по которым, вкупе с налогами, сплошь и рядом превышали доходность их хозяйств. То есть денег у основной массы сельских жителей не было. Вообще. Наоборот, росли долги.
Выход находили в аренде, но помещик требовал взамен «натуральную» оплату – отработку на собственных землях. Так в новых условиях возрождалась барщина.
Вновь начался рост крестьянских бунтов: с 1877-го по 1879 год в стране было зафиксировано 86 выступлений, в том числе весьма крупных, в которых принимали участие десятки тысяч человек. На подавление беспорядков опять были брошены войска. Волнения охватили и города – с 1877 по 1879 год было зафиксировано 114 рабочих выступлений на заводах и фабриках.
Война и Революция 1905 года
#{smallinfographicleft=760486}Осознавала ли царская власть нарастающую угрозу революции? Документы и многочисленные воспоминания современников свидетельствуют: да, осознавала. Характерный пример: в январе 1904 года генерал Алексей Куропаткин, полагавший Русско-японскую войну авантюрой, высказывал министру внутренних дел Вячеславу Плеве, что он, Плеве, был среди министров, которые этой войны желали, то есть примкнул к банде политических аферистов. На это Плеве с иронией отвечал: «Алексей Николаевич, вы внутреннего положения России не знаете. Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война».
Реальность оказалась иной: Российская империя потерпела позорное поражение, потеряла территории, потратила 2 452 млн рублей (еще около 500 млн рублей было потеряно в виде отошедшего к Японии имущества), государственный долг вырос на треть. Все это не могло не сказаться как на моральном состоянии общества, так и на экономической ситуации.
Но еще до формального завершения войны, 9 (22) января 1905 года возглавляемые священником Георгием Гапоном тысячи петербургских рабочих с женами, детьми, стариками, в нарядных одеждах, с иконами и портретами Николая II в руках отправились к Зимнему дворцу передать царю петицию о своих нуждах. Шествие было разогнано с применением огнестрельного оружия, были убиты, по разным данным, от нескольких сотен до нескольких тысяч демонстрантов.
Страна всколыхнулась. Началась Первая русская революция. Города сотрясали стачки, забастовки, рабочие выступления. Бастовали 30 из 33 железных дорог России. Революция перекинулась на армию – вспыхнуло восстание на кораблях Черноморского флота, восстание солдат и матросов охватило Кронштадт. Далее – Владивостокское восстание, Свеаборгское, Ревельское восстание на крейсере «Память Азова» и т.д.
Почти все губернии охватили крестьянские волнения. На этот раз все было чрезвычайно серьезно: 31 октября 1905 года была создана «Марковская крестьянская республика» в селе Маркове Волоколамского уезда Московской губернии (просуществовала до 18 июля 1906 года). В ноябре возникла «Старо-Буянская республика», созданная восставшими крестьянами сел Царевщина и Старый Буян Самарского уезда Самарской губернии. Следом – «Читинская республика», власть в городе взял Совет солдатских и казачьих депутатов, и «Новороссийская республика». В Красноярске власть перешла к Совету рабочих и солдатских депутатов («Красноярская республика»). В начале 1906 года восставшие с оружием в руках взяли власть в Сочи. Повсеместно создавались органы самоуправления – Крестьянские комитеты, рабочие и солдатские Советы.
Высочайший манифест
В таких вот обстоятельствах в октябре 1905 года увидел свет Высочайший Манифест об усовершенствовании государственного порядка. Он содержал всего три пункта: о гражданских свободах, неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов; о распространении избирательных прав на те категории населения, которые ранее их были лишены; о наделении законодательными функциями Государственной думы.
Тем не менее преуменьшать значение этих пунктов не стоит. Недаром Октябрьский манифест вызвал бурю восторга у просвещённой интеллигенции. Первый пункт, к примеру, вводил свободу собраний и союзов, что открывало путь к формированию в стране легальных политических партий. Ранее политические партии (да и просто собрания) в Российской империи были запрещены.
Еще один знаковый пример: либеральное объединение «Союз освобождения» (будущие «кадеты», конституционные демократы) проводило в 1904–1905 годах серию протестных мероприятий, вошедших в историю как «Банкетная кампания». В крупных городах оппозиционеры собирались на пышные банкеты, на которых произносили длинные речи о необходимости введения свобод, создания парламента, принятия конституции и принимали резолюции, оформленные в виде тостов.
Почему протестные мероприятия принимали столь странные формы? Все по той же причине – на политические собрания действовал законодательный запрет. Запрещены были лозунги и даже петиции к верховной власти. А вот на банкеты этот запрет не распространялся. Точно так же социалисты проводили за городом свои маевки – формально это были пикники на свежем воздухе со снедью, кострами и песнями. По факту – политические собрания.
Свобода слова открывала возможность подавать петиции. В первую же Государственную думу поступили тысячи приговоров и наказов от крестьян со всей России.
Саму Государственную думу Николай II под давлением революции учредил своим манифестом еще 6 августа 1905 года. Но лишь в качестве законосовещательного органа, предоставив избирательные права лишь крупным собственникам, крупным плательщикам налогов и лишь в особых случаях – крестьянам. Октябрьский же манифест наделял Государственную думу реальными законодательными полномочиями и существенно расширял избирательные права. Положения манифеста были включены в Основные законы Российской империи, что позволяет сегодня ряду исследователей говорить о возникновении в стране с этого момента Конституции. Но объективны ли они?
Закон что дышло
Отдельный вопрос, что представляло собой законодательство Российской империи. В течение двухсот лет, вплоть до 20-х годов XIX века, основным законом являлось Соборное уложение. За это время русские самодержцы издали больше 30 тысяч законодательных актов, которые не были приведены в систему, оставались разрозненными, а иногда, в связи с условиями хранения, недоступными даже и для высших сановников. Лишь во второй декаде столетия началась работа над созданием нового кодекса, которая была поручена Михаилу Сперанскому.
Нужно пояснить, что в царской России главным и единственным законодателем был сам император, что делало кодификацию права весьма затруднительной. Документы, на которых стояла подпись Его Императорского Величества, пересмотру, сокращению или правке не подлежали. Все они, сколько бы их ни было, являлись действующими законами – по крайней мере, до тех пор, пока не находился более поздний указ, отменяющий действие предыдущего. Дополнительные сложности составляла норма (введенная еще при Екатерине II), запрещающая толкование законов.
#{interviewpolit}Сперанский проделал титаническую работу. Первый Полный свод законов Российской империи (1830 г.) составлял 45 томов, в которых были расположены законодательные акты с 1649 по 1825 год. Вторая часть, изданная одновременно с первой, состояла из 6 томов, куда были включены указы здравствовавшего на тот момент императора Николая I. В 1884 году началось издание третьей части (закончилось в 1916 году). Она состояла из 33 томов указов Александра III и Николая II. Одновременно издавался Особый свод законов, из которого были исключены очевидно устаревшие и отмененные указы. Его удалось издать всего в 15 томах.
Очевидно, что пользоваться таким сводом законов было отнюдь не просто, а вот пространства для различных ухищрений было хоть отбавляй. Отсюда, кстати, и старая русская поговорка «Закон что дышло, куда повернешь, туда и вышло».
Именно поэтому ряд историков не склонны придавать чрезмерного значения тому факту, что пункты Октябрьского манифеста пополнили это «собрание сочинений». И уж тем более не готовы говорить о том, что в результате страна получила Конституцию.
Грустная история парламентаризма в России
Практика наглядно продемонстрировала, сколь зыбки были надежды на перемены, связанные с Октябрьским манифестом. История парламентаризма в Российской империи – яркий тому пример.
Выборы в Первую Государственную думу были организованы так, чтобы обеспечить в ней преобладание «мужицкого элемента». Расчет был на богобоязненность, веру крестьян в царя, свойственный им консерватизм. Ожидалось, что произнесенный с трибуны голос деревни положит конец смуте развращенных горожан.
Всерьез законодательные функции парламента никто не рассматривал. Для одобрения депутатам (не сидеть же им без работы) были подготовлены законы, например, «Об отпуске 40 029 руб. 49 коп. на постройку пальмовой оранжереи и сооружение клинической прачечной при Юрьевском университете». Возмущенные избранники отказались от их рассмотрения и занялись куда более важными (с их точки зрения) вопросами – о политической амнистии, земельном вопросе, принудительном отчуждении земель у помещиков.
27 апреля 1906 года Первая Государственная дума начала свою работу, 8 июля император своим указом разогнал ее.
Выборы во Вторую Думу проходили под жестким прессингом чиновников. Партиям и объединениям отказывали в праве на собрания, от выборов под разными предлогами отстранялись крестьяне, рабочие, были предприняты все силы, чтобы «мужицкого элемента» в Таврическом дворце было поменьше. Итогом этих манипуляций стало лишь то, что во 2-й Думе большинство получили социал-демократы. Она была избрана 20 февраля 1907 года, а разогнана 2 июня того же года.
Одновременно с разгоном 2-й Думы Николай II безо всякого участия парламента изменил Положение о выборах. В парламенте существенно увеличивалась доля помещиков и буржуазии за счет уменьшения мест для рабочих и крестьян.
Третья Дума была единственной, проработавшей все пять положенных по закону лет. Полномочия четвертой Думы, которая отличалась от третьей лишь большим числом священнослужителей среди депутатов, пришлось приостановить в феврале 1917 года, на фоне разворачивающейся новой революции.
Таким образом, Октябрьский манифест Николая II, являясь смелой реформой по сути, теоретически способной учредить в стране конституционную монархию, по факту оказался очередным половинчатым действием царской власти. Буквально следовать собственной декларации Николай II просто не сумел или не захотел. В числе мер, остановивших развитие Революции 1905 года, документ, несомненно, сыграл свою роль. Но одновременно его практическая реализация стала еще одной каплей в разгорающийся костер новой революции – Революции 1917 года.