Руководители восемнадцати государств соберутся все вместе дважды – сначала около полудня на званом обеде в особняке Бенувиль, который даст президент Франции Олланд, а после его окончания – на торжественной церемонии на побережье Ла-Манша в городке Уистреам. На пляже Рива Белла, где в 1944 году высаживались британские войска (и тогда он получил название Sword Beach), гостям покажут постановку с участием примерно 500 военных музыкантов и 650 действующих лиц, которые в четырех действиях напомнят о событиях «Дня Д». Трибуны, установленные на пляже, способны вместить до девяти тысяч человек – но внимание мировой прессы будет приковано к одному из них. Президенту России Владимиру Путину.
В диалоге с Россией сейчас заинтересована в первую очередь сама Европа. Что толку изображать бойкот России, если вы его не можете, да и не хотите организовать?
У его поездки во Францию было много противников. Как в самой России, где немало людей считает, что разговаривать с Западом, который ставит нам ультиматумы и вводит санкции, сейчас не о чем, так и на Западе, где обострение русофобии привело к тому, что Путина сравнивают с Гитлером и Сталиным. Обозреватель Daily Mail Саймон Хеффер возмущается тем, что Путин «будет находиться бок о бок с западными лидерами и с ветеранами, чей героизм, порядочность и нравственная цельность означают, что он недостоин находиться с ними в одной стране и уж тем более на одном берегу». Параноидальность всегда была свойственна русофобии, как и пренебрежение к истории: «Пусть в 1944 году Россия была нашим союзником, но ее войска не присутствовали на этом конкретном театре боевых действий, и приглашать туда Путина в момент, когда он преступает все ценности, за которые боролись и умирали те герои, – это просто омерзительно», – пишет тот же Хеффер.
Действительно, «была союзником» – и три года воевала с Гитлером, ожидая открытия второго фронта, которое все время откладывалось. СССР принял на себя всю основную тяжесть борьбы с Германией, сделав к моменту «великого подвига» союзников все для того, чтобы поражение Гитлера стало неизбежным. И высадка произошла в тот момент, когда это было выгодно и нужно уже самим англосаксам: ведь иначе Красная армия действительно вышла бы к Ла-Маншу, самостоятельно освободив Европу. Преувеличение собственной значимости за счет преуменьшения вклада других – отличительная черта атлантической цивилизации. Точно так же, как и демонизация противника – которым сегодня выступает Россия.
«Если бы приглашение Путина аннулировали, у него была бы «параноидальная реакция», считает Бруно Тертре. Вопросов – а почему именно такая реакция была бы у Путина? – западная элита не задает. Ну как же, он же тиран, для которого так важно быть принятым в приличных домах, да к тому же он хочет, как утверждает в Bloomberg Стивен Сестанович, «чтобы российские телезрители увидели, что все прощено». Что прощено – и, главное, кем? То, что Путину даже в голову не приходит демонстрировать русским какое-то «прощение Запада» и что, напротив, никто в России не хочет быть «прощенным» на Западе – это просто недоступно пониманию даже лучших западных экспертов по России. Путин едет не для демонстрации – а для того, чтобы продолжить борьбу за Украину. Пусть и на пляжах Нормандии – почему бы и нет, если в Сочи западные лидеры ехать отказались, а других поводов в ближайшие месяцы не предвидится.
Первые встречи у президента России состоятся уже в четверг вечером – ужин с президентом Франции. А в пятницу утром, еще до официальных торжеств, он встретится с немецким канцлером, и уже позже – с английским премьером. При этом еще неделю назад, 28 мая, ни с Меркель, ни с Кэмероном встречи не планировались – по крайней мере, тогда помощник Путина Юрий Ушаков говорил о том, что он лично считает, «что, если и будут двусторонние контакты, они будут иметь не такой организованный характер, а, как говорится, на ногах». В итоге встречи будут вполне официальные – то есть европейцы сами решили пойти на контакты, понимая, что дальше упираться бессмысленно.
Что толку изображать бойкот России, если вы его не можете, да и не хотите организовать? А главное – если ваша попытка изолировать Россию все равно никак не помогает оторвать Украину от России. Наоборот, сводя весь разговор с Россией к ультиматумам – признайте прозападную власть в Киеве и забудьте про Украину – Запад сам не оставляет Москве никакого другого выбора, кроме того, как, стремясь защитить наши национальные интересы, действовать в одностороннем порядке.
В диалоге с Россией сейчас заинтересована в первую очередь сама Европа – потому что Путин и так понимает, что он делает, держа украинский фронт. А США и Европа вовсе не едины в своей политике по отношению к России. Если США в открытую говорят о сдерживании России – потому что наше возрождение мешает им выполнять «миссию глобального лидерства», то есть строить мир по-американски – то Европа, при всей ее многовековой русофобии, вовсе не собирается рвать отношения с Россией в угоду своему старшему партнеру-надсмотрщику, решившему воспользоваться украинским кризисом для подтягивания трансатлантических канатов. Меркель, Кэмерон и Олланд понимают, что ни европейский бизнес, ни европейские избиратели не поддерживают политику конфронтации, как бы противники России ни пытались реанимировать чучело «русско-советской угрозы свободному миру».
Путин уже не раз говорил о том, что Россия не желает ни новой холодной войны, ни жесткого противостояния с Европой – мы просто защищаем свои интересы. Убедившись в том, что США не готовы считаться с Россией в украинском вопросе, Путин продолжает обращаться к Европе – предлагая ей не только вместе урегулировать украинский кризис, но и стать самостоятельной силой в мировой политике, выстраивать отношения с Россией исходя из общих интересов, а не следуя в фарватере уходящей сверхдержавы. Для того, чтобы лично напомнить европейским лидерам о том, как важно быть самостоятельным, Путин и едет на побережье Нормандии.
В конце концов, Россия никого не заставляет ни сотрудничать с собой, ни дружить – мы просто настаиваем на том, чтобы с нами считались. И имеем на это полное право – нравится это кому-то или нет. Можно, конечно, попытаться и без нас решить вопросы, которые относятся к нашим национальным интересам, но результат будет, мягко говоря, контрпродуктивным. Как бы наши партнеры не подавились Украиной – наверное, об этом думал Владимир Путин, когда пожелал собравшейся без него «большой семерке» приятного аппетита.