После распада СССР Украине по сравнению со многими другими осколками большой страны повезло. Ей досталось огромное советское наследие: и помимо гигантских запасов военной техники, впоследствии успешно распроданных, источником огромных денег стала газотранспортная система, по которой российский газ переправлялся в Европу. А кроме того, долгие годы Украина продолжала получать от России газ по ценам существенно ниже европейских, также Москва платила за транзит не живыми деньгами, а газом, то есть по бартеру.
Тогдашнего главу Газпрома Рэма Вяхирева украинский рынок и другие рынки СНГ мало интересовали. Он занимался исключительно экспортом газа в Европу. Причина проста – Европа всегда платила за газ твердую рыночную цену живыми деньгами. Украина же тогда, в 1990-е, была по сути неплатежеспособна, она годами копила долги за российский газ и регулярно воровала транзитное топливо.
Украинским потребителям, кроме российского газа, продавали даже туркменский газ. В 1994 году компания «Итера» покупала туркменский газ в обмен на продовольствие и продавала сырье Украине. Ее возглавлял Виталий Макаров, имевший связи с капризным Туркменбаши.
«В 90-е годы поставками газа на Украину занималось много мелких частных компаний-посредников. Можно даже сказать, это был либеральный рынок, конкуренция. Многие политические элиты Украины, в том числе Юлия Тимошенко и ряд других политиков, начинали зарабатывать на этих многоступенчатых газовых схемах. Это была мутная вода, в которой каждый пытался ловить рыбу. На Украине не стеснялись появления прокладок в государственных взаимоотношениях. Правила игры были тогда неопределенными», – говорит эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
В 90-е годы вообще в ходу были бартерные сделки, и за российский газ украинцы часто расплачивались товаром. Показателен пример, как в 1999 году Украина частично расплатилась за газ 11 стратегическими бомбардировщиками, которые остались на Украине после распада СССР. Иначе говоря, настоящие рыночные отношения подменялись в газовой сфере политическими договоренностями и подковерными сделками.
Только к 2000-м годам в России пришло понимание, что с Украиной пора выстраивать в газовой сфере полноценные рыночные отношения. Появление альтернативного газопровода «Ямал – Европа» в 1999 году для поставок газа в Европу здесь сыграло не последнюю роль. «Украина привязывала вопрос транзита к вопросу условий поставок газа для самой Украины. Стало понятно, что Украина может выкручивать руки, потому что была единственным транзитером российского газа в Европу. Поэтому быстро был построен газопровод «Ямал – Европа» через Белоруссию и Польшу. Но он не решил всех проблем, потому что вместо одной страны-транзитера появилось две», – рассказывает Юшков.
С приходом в Газпром Алексея Миллера в 2001 году компания обратила пристальное внимание на украинский рынок. Компания активно начала предлагать продать ей украинскую ГТС или часть ее, либо создать совместный консорциум для ее управления. С 2004 года президент Владимир Путин вел активные переговоры с президентом Украины Леонидом Кучмой по созданию такого консорциума, к работе даже подключали канцлера Германии Герхарда Шредера, однако Киев в итоге на это не согласился.
«К 2004 году Украина уже полностью политизировала трубу. Киев понял, что транзит является не только действенным экономическим рычагом Украины на Россию. Киев провозглашает ГТС символом независимости и отказывается ее продавать. Украина делает из трубы фетиш»,
– отмечает Юшков.
Все это привело к первому газовому конфликту между Россией и Украиной, который случился в 2005-2006 годах. Газпром решил повысить цены на газ, поставляемый украинским потребителям, то есть сделать цену действительно рыночной, а не политической. Результатом конфликта стал пятилетний контракт на поставку газа «Росукрэнерго» по европейской формуле цены в 230 долларов за тысячу кубометров. Однако благодаря смешиванию российского газа с среднеазиатским украинская компания могла поставлять газ украинцам намного дешевле (95 долларов за тысячу кубов). Тогда же был поднят тариф за транзит газа через Украину, и Газпром начал расплачиваться с Украиной за транзит не газом, а живыми деньгами.
«С 2000-х годов рынок постепенно структурируется, на Украине несколько крупных игроков оттесняют мелочь. Появляются большие олигархические группы Ахметова, Коломойского, Фирташа. Появилось деление на восточных и западных олигархов, которые по очереди побеждали на выборах за киевский престол», – говорит Юшков.
Газпром после прихода Миллера становится единственным поставщиком газа для Украины. Появляется федеральный закон об экспорте, где закрепляется монополия Газпрома на экспорт трубопроводного газа. «России нужно было убрать конкуренцию между российскими компаниями за экспорт газа, чтобы они не сбивали цены на газ, от которых зависят доходы бюджета», – отмечает Юшков.
В конце 2008 года разразился новый газовый кризис. 1 января 2009 года Украина оказалась без газового контракта – а значит, и без российского газа. При этом транзит российского газа продолжался. Чтобы не замерзнуть, Украина начала отбирать, а по сути воровать газ из транзитной трубы.
Подписание нового долгосрочного контракта на европейский манер на поставку газа и на транзит газа через Украину в 2009 году стал переломным моментом. Между соседями наконец были оформлены настоящие коммерческие отношения в газовой сфере. В контракте фиксировалась формула цены с привязкой к нефти, как в европейских контрактах. Украина стала обычным потребителем российского ресурса, за который приходится платить реальные деньги. Долги, конечно, никуда не делись, но в конце концов они все-таки оплачивались.
«Контракт 2009 года – это переход к рыночному ценообразованию. Другое дело, что Украина никогда не платила ту цену, которую прописали в контракте. Потому что ей почти сразу же предоставили скидку в 100 долларов за тысячу кубометров в рамках Харьковского соглашения в счет оплаты базирования российского флота в Крыму», – говорит Юшков.
В любом случае с 2009-го вплоть по 2014 год газовые отношения Украины и России имели четкие коммерческие правила. Хотя, конечно, украинские политические элиты постоянно уверяли, что платят за российский газ много, а Газпром за транзит – якобы мало. Однако газовых кризисов в этот период не было. А главное – постоянная история с незаконным отбором газа Украиной из транзитной трубы с этого момента уходит в прошлое, говорит Юшков.
С 2009 года поставки газа на Украину крепко связываются с транзитом топлива в Европу. «Украина никогда не выполняла контрактное условие «бери или плати», а Газпром в отдельные годы не выполнял условие «качай или плати». Но вплоть до 2014 года это не создавало никаких проблем», – напоминает Юшков.
В 2013 году Виктор Янукович просил по всему миру кредиты, чтобы решить проблему дефицита бюджета. МВФ ему отказал. «Сначала он едет в Китай, но, видимо, безуспешно, а на обратном пути заезжает в Москву, где подписывает два соглашения», – говорит эксперт.
Первое – Россия готова купить украинские еврооблигации на 6 млрд долларов. Успела купить на 3 млрд долларов, которые Украина до сих пор не вернула. Второе – снижало стоимость газа практически на 100 долларов, примерно с 350 до 250 долларов за тысячу кубометров с 1 января 2014 год. Но было важное условие – если Украина не платит за газ квартал, то в следующем квартале эта скидка автоматически прекращает действовать. Однако зимой 2014 года на Украине произошел государственный переворот, к власти в Киеве пришли люди, настроенные крайне антироссийски – и они перестали платить за поставляемое Россией топливо.
Поэтому с 1 апреля скидка по допсоглашению отменилась. Плюс вскоре Крым вернулся в состав России, поэтому перестало действовать Харьковское соглашение – а значит, отменилась скидка еще на 100 долларов с тысячи кубометров.
«Украина осталась с голым реально коммерческим контрактом без каких-либо скидок. Цена резко выросла выше 450 долларов за тысячу кубометров во втором квартале 2014 года. Правда, потом она очень быстро упала вслед за снижением цен на нефть. Цены на газ пересчитывались поквартально, исходя из цен на нефть», – напоминает эксперт ФНЭБ.
Дальше начались долгие споры о долгах Украины перед Россией, и вообще по какой цене считать. Киев, конечно, не хотел лишать себя скидок. Каждая зима вызывала опасения, что повторится кризис 2008-2009 годов – Киев начнет воровать газ из транзитной трубы, и европейцы замерзнут. Поэтому пришлось привлекать Европу к переговорам, в результате которых появились так называемые зимние пакеты. Они урегулировали поставки газа в отопительный сезон, оставляя за скобками неурегулированные вопросы с ценой и украинскими долгами.
Наконец в 2015 году Украина официально отказалась от импорта российского газа. Киев заявлял о долгожданном обретении независимости от российского топлива. «Однако назвать это энергетической независимостью Украины сложно. Украина перестала покупать российский газ у Газпрома напрямую – это да. Но она продолжает покупать российский газ, просто через европейских посредников», – говорит Игорь Юшков.
Украина от этого экономически ничего не выиграла. Более того, и это признавали сами украинские политики и украинская статистика: покупать газ у европейских посредников по ценам на спотовом газовом рынке Европы оказывается дороже, чем напрямую у Газпрома. Украина вернулась к тому, с чего начинала в далекие 1990-е – покупает газ опять через компании-посредники, которые, конечно, на этом зарабатывают. И зарабатывает не только европейский бизнес, но и украинские политики, которые аффилированы с некоторыми трейдерами.
В 2019 году закончился 10-летний транзитный контракт Газпрома и Нафтогаза. Но новой газовой войны не случилось. Был подписан новый контракт на пять лет. Газпром обязался прокачивать через Украину в первый год 65 млрд, а в последующие – 40 млрд кубометров газа в год. Таким образом, до 2024 года газовые отношения с Украиной закреплены юридически. Что будет после?
«Впервые в новейшей истории России и Украины мы получаем реальную возможность отказаться от украинского маршрута. Впервые Украина перестанет быть безальтернативным транзитером российского газа»,
– говорит Юшков. Речь идет, разумеется, о газопроводе «Северный поток – 2» – он должен быть запущен до конца текущего года.
Юшков надеется, что возможность выбора пути транзита позволит деполитизировать газовые отношения России и Украины. «Российская нефть, например, спокойно идет транзитом через Украину. Никаких проблем здесь не возникает. Именно потому, что мы в любой момент можем взять и перекинуть нефть в порты. Будем надеяться, что в газовой сфере произойдет то же самое: Украина начнет конкурировать за транзит и поэтому предложит хорошие условия Газпрому», – считает эксперт. И в таком случае у Украины будет реальный шанс сохранить хоть какие-то объемы транзита российского газа.
«Украина десятилетиями зарабатывала на транзите и пользовалась советской инфраструктурой для облегчения поставок газа собственным потребителям, в том числе промышленным, которые экспортировали свои товары и приносили валюту в страну», – напоминает ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ) и Финансового университета при правительстве РФ Станислав Митрахович. Однако нигде не прописано, что Украине дана эта «рента» пожизненно.
«Если бы украинское руководство повело себя умнее, то оно смогло бы продлить сроки этого транзитного дохода и даже увеличить доход. Например, если бы в 2004 году создала консорциум с Россией и Германией. Тогда шли переговоры между Путиным, Кучмой и Шредером на этот счет. Если бы это удалось, то все было бы по-другому», – считает Митрахович. В пример можно привести Белоруссию, которая давно продала свою ГТС Газпрому, что принесло пользу и Минску, и Москве.
В итоге невозможность нормально работать с Украиной заставила Россию начать строить обходные газопроводы. Сначала «Ямал – Европа», потом «Голубой поток», далее «Северный поток – 1», «Турецкий поток» и, наконец, «Северный поток – 2».
В Германии и США настаивают на том, что Россия обязана сохранить транзит газа через Украину и после 2024 года. Некоторые экономисты полагают, что и без политического давления в этом есть смысл – в Европе будет расти спрос на газ.
«Однако было бы рискованно заранее объявлять, что мы готовы заключить сколько-нибудь долгосрочный контракт после 2024 года», – считает Станислав Митрахович. Потому что в этом случае, поясняет он, шансы вывести «Северный поток – 2» и Opal из-под действия Третьего энергопакета и убрать ограничения по объемам прокачки будут сведены к нулю. Если же Россия займет жесткую позицию и не будет давать никаких гарантий по прокачке газа через Украину после 2024 года, тогда у России будет шанс добиться справедливых условий для работы своих трубопроводов.
Кроме того, спрос на газ в Европе может и не вырасти. Да и сложно предсказать, какими будут отношения Москвы и Киева через несколько лет. Поэтому вместо твердых долговременных контрактов лучше перейти на аукционы, где можно бронировать транзитные мощности на месяц, на квартал и даже на год.
«Евросоюз 15 лет учил нас, что на свободном рынке газа не должно быть долгосрочных контрактов. Вот пусть украинские мощности бронируются только на аукционах, как в Польше, без какого-либо контракта и на условиях не хуже польских. Это соответствует европейским нормам», – говорит Митрахович. Возможно, что тогда транзит российского газа через Украину в объеме примерно 20 млрд кубов сохранится в Молдавию, Румынию и даже Словакию. Но в любом случае от мощностей, заложенных в ГТС Украины в советское время (до 150 млрд кубометров транзита), это будет весьма и весьма далеко.