В год пандемии состоятельные россияне потеряли больше, чем сограждане с меньшими доходами, подсчитала аналитическая служба международной аудиторско-консалтинговой сети FinExpertiza. Такой парадокс там объяснили тем, что гражданам с меньшими доходами помогло государство, поэтому их потери оказались меньше. В середине 2020 года власти начали выплачивать доппомощь семьям с детьми и безработным.
Поддержка государства, безусловно, помогла, но дело не только в этом. «Те, кто больше зарабатывает, могут позволить себе и расходовать больше без существенной потери в качестве жизни. Малоимущие, многодетные семьи, пенсионеры, инвалиды, безработные попросту не имеют в этом плане «пространства для маневра» – им элементарно уже некуда сокращать расходы», – отмечает аналитик ГК «Финам» Алексей Коренев.
Жители крупных городов, где хорошо развита сфера услуг, сократили свои расходы сильнее всего, ведь именно услуги сильно пострадали от пандемии. «Бедные домохозяйства в меньшей мере предъявляют спрос на платные услуги, поэтому структура потребительских расходов наименее обеспеченных домохозяйств осталась стабильной», – объясняет старший научный сотрудник Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Александра Бурдяк.
Кроме того, наиболее значимой помощью господдержка является именно для тех, у кого самый маленький доход. «Для тех же, кто получал даже среднюю по РФ зарплату (51 тыс. рублей в 2020 году), в условиях потери работы это не такая большая помощь. Поэтому в процентном соотношении один человек с минимальной заработной платой, потерявший доход, но получивший пособие, потерял меньше, чем другой, получавший среднюю заработную плату и также потерявший работу. Но надо понимать, что это упрощение», – рассуждает Елена Анисимова, старший директор – руководитель группы региональных рейтингов АКРА.
В целом подобная модель в той или иной степени характерна практически для любой кризисной ситуации. «Исключения обычно касались не масштабных кризисных явлений, а «отраслевых» кризисов. Как, например, было в России в 2003 году во время банковского кризиса, когда проблемы ощутимо затронули финансовый сектор, но практически не отразились на населении и потребительских расходах», – отмечает Коренев.
По данным «Финэкспертизы», жители России в 2020 году тратили на приобретение товаров и услуг в среднем 26,9 тыс. рублей в месяц. По сравнению с 2019 годом потребительские расходы снизились на 2,8 трлн рублей, или на 9%, с учетом инфляции. При этом пять лет назад, во время экономического кризиса в 2015 году, реальные расходы падали сильнее – тогда с учетом инфляции потребительские расходы уменьшились на 10,2%, отмечают экономисты компании.
Расходы снизились из-за уменьшения доходов. В 2020 году доходы населения с учетом инфляции снизились на 3%, примерно до 35,4 тыс. рублей в месяц, а реальные располагаемые (за вычетом обязательных платежей) уменьшились на 3,5%, говорится в исследовании. Росстат также указывал на снижение реальных располагаемых доходов на 3,5%.
Особенность кризиса 2020 года в том, что потребительское поведение россиян заметно менялось и прошло несколько своеобразных волн в течение одного года.
«Это довольно редкий случай, когда в течение всего одного года потребительская активность столь заметно сменялась то периодами накопления, то периодами ускорения расходов»,
– говорит Коренев. Так, во время карантина весной расходы естественным образом упали, причем гораздо больше, чем доходы населения. Россияне приросли сбережениями и наличностью на руках. После снятия карантина последовал резкий рост активности из-за нереализованного спроса.
«Обычно покупка товаров и услуг в структуре использования денежных доходов занимает до 80%, однако во втором квартале она снизилась до 68%. Но уже в третьем квартале после снятия ограничений россияне потратили больше, в том числе за счет того, что сняли сбережения», – отмечает Елена Анисимова.
«Потом россияне осознали свою неготовность к возможному повторению форс-мажорных обстоятельств, поэтому начали активно накапливать денежные средства, затем под влиянием изменившейся конъюнктуры или при приближении больших праздников и каникул снова нарастили потребление», – отмечает Коренев.
По его словам, по масштабам изменения динамики потребительской активности 2020 год более-менее близок к кризису 2008–2009 годов, а в 2014–2015 годах падение было тоже существенным, но не настолько стремительным, хотя затянулось на семь лет. «Кризис же 1998 года хотя и врезался в память наших сограждан, но был достаточно скоротечным, так что в меньшей степени напоминает происходящее сейчас», – рассуждает экономист.
Разгон потребительского спроса крайне важен для динамики экономики. «Потребительский спрос является индикатором качества жизни. Он отражает потребление конечных товаров и услуг, а значит, стимулирует развитие экономики. Чем богаче население, тем больше оно тратит средств», – говорит Анисимова. Конечно, важна структура расходов. Если доля трат на продовольствие велика, то это не очень хорошо: значит, населению не хватает средств на другие товары и услуги, на туризм и сбережения.
«Именно поэтому большинство высокоразвитых экономик мира так активно поддерживает потребительский спрос в своих государствах. И адресной поддержкой нуждающихся, и масштабными выплатами «вертолетных денег», и иными методами. Когда реальные располагаемые доходы конечных потребителей падают, это приводит к снижению доходов и у бизнеса, и к последующему снижению заработных плат, сокращению численности персонала, относительному росту производственных издержек. А это ведет к следующему витку падения доходов, сжатию потребления и снижению производственной активности», – рассуждает Коренев.
В итоге экономика страны может даже войти в дефляционную спираль, когда цены падают, а инфляция характеризуется отрицательными значениями. Тогда доходы снижаются еще быстрее, что не дает экономике расти. При этом нулевые и даже отрицательные процентные ставки становятся уже малоэффективными. «Выход из дефляционной спирали крайне труден и может занимать иногда целые десятилетия. Яркий пример – Соединенные Штаты в период между двумя мировыми войнами, Япония последних трех десятилетий, в какой-то степени Евросоюз в последние годы», – добавляет собеседник.
России дефляционная спираль пока не грозит. Наоборот, Банк России думает поднять ключевую ставку именно потому, что видит угрозу роста цен.
В этом году, как ожидают экономисты, многие показатели должны вырасти. Уже увеличились цены на нефть, укрепляется рубль, и бюджет ждет сверхдоходов. Но уровень потребительских доходов вряд ли вернется на докризисный уровень 2019 года. Однако это может произойти в 2022 году. Так, если в 2020 году реальные располагаемые доходы снизились, то в 2021 году они вырастут на 2,2%, а в 2021 году еще на 1,9%, ожидают в Центре развития ВШЭ. Экономика России при этом подрастет в 2021 году на 2,8% и еще на 3,1% в 2022 году.
Быстрого восстановления уже в этом году ждать не стоит в том числе потому, что многие страны-партнеры все еще находятся в режиме карантина, а значит, спрос на товары и услуги в этих странах ограничен, отмечает Елена Анисимова из АКРА. За счет одного только внутреннего спроса восстановить экономику сложно.
«Реальные располагаемые доходы пока еще показывают негативную динамику. Экономика страны понесла слишком значительные потери и крайне сильно зависит от внешних факторов, чтобы даже растущая в цене нефть могла бы быстро привести к заметному росту благосостояния россиян. Это будет достаточно долгий процесс», – заключает Коренев.