В байопике о юности Джона Леннона сам основатель The Beatles выглядит чуть ли не второстепенным персонажем. «Вот что значит – доверить дело бабе», − с горечью брякнул один британский фанат на кинофоруме, за что немедленно был заклеван правнучками суфражисток как шовинистическая свинья, мечтающая вновь надеть на женщин вериги кухонного рабства.
Спустя тридцать лет после смерти, он – как и Иисус, с которым пытался равняться, – растворился в западной культуре
Фаната, конечно, можно понять: то, что «битлам» в конце 60-х на раздаче выпала дама пик – Йоко Оно, общеизвестно (с тех пор принято говорить о разрушительной роли женщин в судьбе ансамбля). Другой вопрос, что режиссерша Сэм Тейлор Вуд явно неповинна ни в той «роковой привязанности» (так любят формулировать биографы), ни в том, что в её фильме образ Леннона откровенно проигрывает образам, отведенным его родне: никто бы не позволил дебютантке (первый полнометражный фильм в карьере) корректировать заранее утвержденный сценарий.
Картина охватывает период жизни музыканта с 1953-го, когда от сердечного приступа умер его любимый дядя Джордж, по 1960-й, когда группа в составе Леннон-Маккартни-Харрисон «и еще двое парней» отправилась в свой первый гастроль в Гамбург – за Старром и другими звездами с неба. Меж тем ощущение времени в фильме отсутствует напрочь – персонажи не взрослеют, не сменяют друг друга сезоны, погода подчеркнуто нейтральна, а календарные особенности (вроде дня рождения Джона) встречаются лишь единожды. По факту, семь лет ужали до семи месяцев, придав тем самым сюжету приятный динамизм (впрочем, снять нединамичный фильм, если на заднем плане играет вся рок- и скиффл-классика 50-х, попросту невозможно).
Ввиду столь строгого регламента, Леннон выписан жирными мазками: хамит учителям, бьет по лицу Маккартни, показывает барышням свой член, на глазах надувается спесью и осознанием собственной гениальности. Человек, впоследствии объявивший, что его бойз-бенд популярнее Иисуса (и получивший пулю от активиста «Молодых христиан» − YMCA), угадывается в этом Ленноне на раз, однако образу явно не хватает глубины и целостности, – он не фигура, а лишь характер, утрированный почти как в «Ералаше». Окрики учителей типа «Леннон, к доске!» добавляют к такому сравнению должный уровень комизма.
Не то чтобы Аарон Джонсон плохо сыграл, отнюдь. Более того, он даже внешне (как и Томас Броди Сэнгстер – Маккартни) очень похож на своего прототипа, хотя усохнуть для роли килограммов на десять всё-таки не решился (кто ж в период жима штанги лежа знал, что придется одних хлюпиков играть – см. фильм «Пипец»). Просто очевидное желание продюсеров сделать центром картины судьбу двух женщин – мамы и тёти музыканта – заставило его вращаться спутником вокруг данной пары планет, хотя фабула и подразумевает обратное.
На протяжении всей ленты юного Леннона пытаются поделить родная мать, что выпала из жизни будущей суперзвезды на 10 лет, и тетка, что воспитывала его все эти годы. Точнее, он сам разрывается между ними, отдавая предпочтение всё-таки матери, но не по «голосу крови», а по «замесу теста»: родительница у музыканта «та еще штучка» и больше всего напоминает разбитную малолетнюю фанатку еще не созданных тогда The Beatles. Именно с её легкой руки Леннон приобщится к рок-н-роллу («Рок-н-ролл – это секс», − уточнит мамаша), возьмется за банджо и вышвырнет в океан стопку пластинок с криком «джаз – говно».
В свою очередь, тетка Мими противопоставляет пьянкам – колледж, гастролям – сытую жизнь мидл-класса, а рок-музыке – Петра Ильича Чайковского. Олицетворяя консервативный уклад старушки-Англии и её же имперскую мощь (всё это Леннон будет потом ненавидеть до конца жизни), она пытается «выбить дурь» из головы воспитанника, но, как известно всему миру, не преуспеет. «Как теперь называется твой ансамбль? – уточнит она перед отъездом Джона в Гамбург, но тут же отмахнется. – Неважно». И действительно: в фильме о создании The Beatles название самой популярной группы в истории человечества не будет упомянуто ни разу. Не для того снимали.
#{movie}Все события, о которых не один талмуд уже издан (знакомство с Маккартни у церкви Святого Петра, формирование группы чуть ли не в школьном сортире, запись «That’ll Be the Day» на студии Филлипса), являются лишь декорациями к пьесе про антагонизм родных сестер – легкомысленной дамы червей и номенклатурно-черствой дамы треф (кто в жизни Леннона дама пик, упомянуто выше). Ключевой их конфликт расписан как по нотам – адажио, модерате, престо, фортиссимо – и блистательно разыгран характерными актрисами Энн-Мэри Дафф (мать) и Кристин Скотт Томас (тетка). На таком фоне игра музыкантов The Quarrymen – будущих The Beatles на швабре со струной и на стиральной доске – это именно игра на швабре и на доске, не более.
Парадоксально, но именно эти акценты, уводящие Леннона на второй план (но не из кадра), являются подтверждением его подлинного величия. Спустя тридцать лет после смерти, он – как и Иисус, с которым пытался равняться, – растворился в западной культуре, но сделал сакральным всё, с чем соприкасался при жизни. Ливерпуль, в первую очередь, город The Beatles, личные вещи их основателя – заглавные лоты аукционов, а случайные знакомые Джона – VIP-гости на ТВ. А если Леннон, как раньше на стенах писали, действительно, бог, то его мать – сами понимаете.
Понятно, что к музыке и творчеству всё это имеет столь же опосредованное отношение, как новогодняя ёлка – к христианству. Однако если речь о человеке-легенде, образы его прошлого вполне самодостаточны сами по себе, они − экспонаты музея, столбы на капище светлой силы, более полезная часть «леннонианы», чем сам Леннон – он уже в веках, он принадлежит всем, оттого непрактичен (в СССР такой культорологической мощью обладал только вождь пролетариата: с годами «те, кто Ленина видел», стали товаром штучным и ценным, самостоятельными героями повестей, стихов и анекдотов).
Впрочем, мифоплетства в картине Сэм Тейлор Вуд нет – это тот случай, когда всё основано не просто «на реальных событиях», но дневниках, письмах, книгах и других свидетельствах очевидцев. Пофантазировать сценарист с режиссером решились лишь в том, что касается взаимоотношения Джона с матерью, и тут же ушли в глубокий фрейдизм. На вновь обретенную «кровиночку» Энн-Мэри Дафф взирает с какой-то неродительской любовью: если не знать обстоятельств, можно подумать, что смотришь очередную мелодраму про мезальянс, где «она» не мать, но «в матери годится». Хуже того, дядя Джордж, играясь, валит воспитанника на ковер в тигрином прыжке педофила. То есть понятно, что весь мир любит Леннона, но не настолько же.
В этом смысле отрадно, что создатели позаботились о той (будем считать, малочисленной) категории зрителей, которые и на Леннона, и на всё, что его окружает, плевать хотели. При большом желании из сюжета вообще можно убрать все узнаваемые фамилии, что сделает фильм более сухим и серым, полностью переформатирует, но вряд ли испортит. Уже в силу того, что крайне сложно испортить крепко сбитую и отлично сыгранную семейную драму. Жанр, конечно, на любителя, зато мораль пригодна для всех – позвоните родителям.