Единственный удавшийся фильм на эту тему – «Прогулки по Венеции» Стефановича. В роли поэта Бродского Иосиф Бродский. Лучшего актера, пожалуй, и не найти.
Бродский многократно говорил о своей обиде на родину, о том, что страны, откуда он уехал, больше не существует, а стало быть, возвращаться некуда
И не то чтобы Григорий Дитятковский и Артем Смола плохо играли. Но не очень понятно, зачем вообще они в кадре, если существуют прекрасные видео Иосифа Александровича, не говоря уже о сотнях фото и аудиозаписей. Зачем эта иллюзия достоверности, копия, пусть и хорошая, при наличии оригинала? Неясно.
Почему-то дико раздражает, когда кто-то поет песни Высоцкого «под Высоцкого», с душераздирающими интонациями, хриплым голосом. Это его опыт, на этот хрип имел право только он. Что не отменяет наличие и у нас сильных чувств. Только лучше петь о них своим голосом.
Та же история с Бродским. Увы, не получится перенести судьбу и опыт этого воинствующего индивидуалиста на все поколение, тем более на потомков. Оттого так фальшиво выглядят сцены петербургских вечеринок, разговоров с друзьями, доморощенных рассуждений о литературе и времени. Невыносимое упрощение.
Притом, что атмосферу Хржановский воссоздает мастерски. Все настоящее – стулья, шкафы, еда, вид из окна комнаты. Слезы наворачиваются, когда видишь снег на экране черно-белого телевизора. Но ради Бога, уберите из кадра актеров, одним своим присутствием они превращают грандиозную человеческую драму в мещанскую комедию уровня «Покровских ворот».
Похоже, Хржановский так до конца и не решил, что именно он снимает. Биографию, экранизацию прозы Бродского, фантазию на тему или ассоциативный ностальгический фильм. Лишь из последних титров мы узнаем, что работа посвящена «памяти наших родителей, а любое сходство с реальными персонажами надо считать случайным».
Лукавая ремарка, в этом деле случайностей не бывает. Вероятно, сработал комплекс: кому интересна наша личная история и наше персональное прошлое. Другое дело – нобелевский лауреат и овеянная легендами эпоха шестидесятых.
Привычка объяснять свое через чужое, выстраивать иллюзорную связь времен оказала создателям фильма дурную услугу.
Сама идея воображаемого путешествия Бродского в Петербург, взятая за основу Хржановским и сценаристом Арабовым, выглядит очень странно. Бродский ведь многократно говорил о своей обиде на родину, о том, что страны, откуда он уехал, больше не существует, а стало быть, возвращаться некуда.
Да, действительно, они с Барышниковым обсуждали вариант возвращения инкогнито, на пароме из Стокгольма, через Финский залив. Но это неосуществленный вариант судьбы. Обсуждать его так же некорректно, как говорить о том, что было, если бы Виктор Цой не разбился на машине в 1990 году, а продолжал выступать и дожил до эпохи Евровидения. Кстати, такой сценарий о Цое уже существует. Возможно, по нему снимут фильм.
Бродский сидит на палубе лайнера, в руках у него рукопись, в зубах сигарета, на голове шляпа. Лайнер мистическим образом вплывает в устье Невы. Тут бы и остановиться. Но режиссер трактует метафору слишком буквально. Поэт действительно приезжает в Петербург, заходит в свою квартиру, разговаривает с родителями. То есть по мысли режиссера попадает в загробный мир. Все это выглядит до того натянуто и глупо, что становится обидно – за себя, за Бродского, за актеров, за всех-всех-всех.
Я, кажется, понимаю причину этой недостоверности. Хржановский – мультипликатор по основной профессии. Условность и наивность в его жанре вполне уместны. Реплики, пластика, приемы – все оттуда. Ну, так и надо было снимать мультфильм, а не идти по следам чужой биографии.
Тем более что мультипликационные вставки в «Сентиментальном путешествии» просто великолепны. Танец ворон на льду, полет в облаках с котом за спиной – это по-настоящему большое искусство уровня Татарского и Хитрука. А главное, свое собственное. И закадровый голос, читающий стихи Бродского, сюда вполне вписывается.
Я не призываю отряхнуть прах прошлого со своих ног и сделать вид, что до 1991 года в России ничего не было. Но мы так долго жили в тени шестидесятых, так упоенно молились богам той эпохи и говорили ее голосом, что начисто просмотрели собственное прошлое, свою единственную и неповторимую жизнь.
Она не становится хуже оттого, что не освящена авторитетом гения. О ней тоже можно рассказывать и снимать фильмы. Более того, это необходимо. Иначе за нас это сделают режиссеры коммерческих сериалов и участники «Дома-2».