А вот на Волге, в Саратове, выходит только один «толстый» литературный журнал, и тот, кажется, скоро исчезнет. «Волга – XXI век» вновь превратится в заповедник для графоманов с местной пропиской. Сегодня в обзоре последний выпуск настоящей, подлинной, еще живой «Волги».
1. Прощай, «Волга»!
Полтора года назад вышел «Даниэль Штайн» Людмилы Улицкой, полгода назад этот роман-трактат получил «Большую книгу», но о нем все пишут и пишут
Сергей Боровиков. В русском жанре – 37 // Волга – XXI век. № 3–4. 2008.
Записки «в своем формате». На этот раз посвящены недавнему прошлому: советские люди, их быт и литература. Воспоминания без ностальгии.
«Взгрустнется, бывает, по советскому времени, а тут тебе по ТВ… даже не «Падение Берлина» или «Кавалер «Золотой Звезды», а поздний, но поэтому более злокачественный Балуев, знакомиться с которым предложил Вадим Кожевников, а потому еще и на кинофестиваль вытащили в противовес Феллини.
И сразу так легко делается от мысли, что как бы то ни было, но так уже не будет».
Валерий Володин. Повесть врЕменных лет // Волга – XXI век. № 3–4. 2008.
Эта «повесть» вызвала в Саратове скандал. Областным чиновникам и функционерам местного отделения Союза писателей не понравилось название. Боюсь, дальше названия их чтение и не продвинулось. Мне, впрочем, «повесть» тоже не понравилась.
Претенциозное и пространное повествование обо всем, самовыражение без границ. Есть любопытные мысли, стилистические изыски. Есть прелестные, трогательные строки.
«Люблю уступать дорогу муравьям и разным хозяйственно бегущим по страстным заботам букашкам. Люблю, взяв под локоток, помогать одышливому жучку взобраться на крутую горку. Стал тревожно бояться мух убивать. Норовлю исподтишка погладить по голове всякую проходящую мимо скотинку, шепотком намечтав ей животной удачи. От бродячих собак без ума – так мудры их глаза».
Но доберется ли до них читатель, уже перекормленный до отвращения безгеройной, бессюжетной, бесформенной прозой?
За это стихотворение закрыли «Волгу».
Сергей Трунев. «Только скажешь слово «родина»… // Волга – XXI век. № 3–4. 2008.
Только скажешь слово «родина»
кроет видом из окна
где под видом Богородицы
в огороде бузина
<…>
Если выпьешь, есть не хочется
опадает сухостой
но отечество как отчество
не исправить кислотой…
Полный вариант см. в журнале.
2. Улицкая Pro et contra
Капитолина Кокшенева. Дыра нового атеизма // Москва. № 4. 2008.
Полтора года назад вышел «Даниэль Штайн» Людмилы Улицкой, полгода назад этот роман-трактат получил «Большую книгу», но о нем все пишут и пишут. У каждого критика свои цели и задачи. Капитолина Кокшенева преследует цель просветительскую. Статья адресована тем «простодушным» читателям, что приняли «Штайна» за христианскую книгу.
«Книга Л. Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик» совсем не христианского корня – перед нами очередная черная дыра атеизма и новая атака на христианскую Церковь и веру».
Галина Ребель. Черты романа XXI века в произведениях А. Иванова и Л. Улицкой // Нева. № 4. 2008.
Неожиданное сопоставление «Даниэля Штайна» Улицкой и «Золота бунта» Иванова. Автор находит убедительные аргументы. Важнейший из них – создание нового героя, определившее успех романов у читателей.
«…На смену бравирующей своей отверженностью жертве, на смену «лишнему», «подпольному» – андеграундному – человеку в литературу вернулся деятельный, ответственный герой – а вместе с ним и несомненный в своей жанровой определенности роман…»
3. Агентурные донесения не горят!
«Блондинка» в Ясной Поляне в 1910 году. Записки секретного сотрудника // Нева. № 4. 2008.
«Преследуя свою задачу, я объехал почти весь район, примыкающий к Ясной Поляне… Могу констатировать, что влияние идей Толстого и следы пропаганды чувствуются на каждом шагу, особенно среди деревенской молодежи. «Блондинка».
За этим псевдонимом скрывался журналист И.Я. Дриллих. Что заставило его стать секретным сотрудником Московского охранного отделения, несколько лет заниматься постыдным в глазах тогдашнего общества делом? Как охранка затягивала в свои сети слабых и нестойких граждан? Об этом в статье. Здесь же агентурные отчеты Блондинки из Ясной Поляны.
4. Медленное чтение
Алексей Варламов. Булгаков. Роман-биография // Москва. № 4. 2008.
Биография, но не роман. Документальное повествование. Автор не стремится к беллетризации материала, не пытается реконструировать недостающие звенья, заполнить лакуны между свидетельствами современников.
О Булгакове написано очень много. Сейчас книги о Булгакове занимают целые полки в книжных магазинах. Что побудило автора написать еще одну? Только коммерческий интерес?
Биография получилась скучноватой. Написана бесстрастно. Автор как будто совершенно равнодушен к своему герою.
Самое интересное и живое – цитаты из произведений самого Булгакова. Рядом с Булгаковым, даже ранним, Варламов много проигрывает.
Впрочем, рано выносить приговор – подождем продолжения публикации.
Иерей Георгий Селин. Православный словопыт // Москва. № 4. 2008.
Традиционная рубрика журнала «Домашняя церковь» на этот раз не совсем обычна. Это филологические этюды о красоте и поэтичности церковнославянского языка. Становится понятным, почему не надо переводить богослужение на современный русский.
«При чтении церковнославянских текстов кое-что может быть неясно и непонятно, как… непонятно нам многое в окружающем нас мире, но для восчувствования красоты этого мира вовсе не нужно знать его устройства. Чтобы сказать, что осенний лес красив и цветущее поле восхитительно, вовсе не нужно исследований, как и почему они растут… Будем же любить, внимательно слушать и изучать церковнославянский язык, столь живой, красивый и умный язык, язык нашего общения с Богом».
Вадим Каргалов. «Права человека» в России XVII века // Москва. № 4. 2008.
В XVII веке Россия была пусть и не демократическим, но уж во всяком случае «правовым» государством. В доказательство автор приводит Соборное уложение 1649 года.
Не знающим истории «бунташного» XVII века, может быть, захочется обзавестись машиной времени и отправиться прямиком в царствование Алексея Михайловича. Как историк не советую.
5. Записки из подполья
Виталий Чапкович. Свое место. Рассказ // Нева. № 4. 2008.
Действие достоверного и очень живого рассказа происходит по преимуществу в морге и на кладбище, местах работы Петра, главного героя. При этом никакого натурализма, никакого кладбищенского колорита. Обыкновенная и печальная история человека, который не умел сопротивляться обстоятельствам.
Но невозможно отделаться от ощущения, что автор навязывает читателю сомнительный вывод: простого деревенского парня погубили евреи. Сначала над бедно одетым и не очень образованным Петром издевался сокурсник Фима Ейнгорн. Затем «санитар морга, сокурсник, энергичный плут Лева Савицкий» втянул его в небольшой бизнес. Сам ускользнул, а Петра выгнали из института. Спустя годы тот же Лев Савицкий предложил простоватому бедолаге рискованную финансовую операцию. В результате Петра убили.
«Нашему современнику» искать всюду «еврейский след» – привычное дело. Но для либеральной «Невы» – странно.
Алексей Грякалов. Раненый ангел. Роман-охота в четырех фигурах // Нева. № 4. 2008.
«Странная вещь, непонятная вещь», – отозвался Белинский о повести молодого Достоевского «Хозяйка». Что сказал бы великий критик, прочитав роман господина Грякалова? Скорее всего, он бы онемел и навсегда лишился своего блистательного красноречия. Судите сами:
«Евразийские персонажи братались с балканцами Павича и латиносами Борхеса. Воссоздавая энергетическую новоархаику, спекулятивной силушкой тешились василеостровские моги-матершинники – в начале века особо яровит гений местности бывших столиц. Сверкал меч-колдунец с лазерным наконечником – постранично крови было не меньше, чем содержимого в Неве и каналах…»
6. Отстой
Елена Пономарева. По ком звонит колокол // Москва. № 4. 2008.
Елена Пономарева – кандидат политических наук, преподаватель МГИМО, автор 30 научных работ, в том числе двух монографий. Но статья смахивает на плохой реферат, сумбурный и поверхностный.
Тема – разрушение Югославии. Сопоставление с распадом СССР. Теория заговора, любимая на страницах почвеннических изданий.
«…Для апробации технологий по развалу многонациональных систем и дестабилизации политического пространства Югославия подходила как нельзя лучше».
Не было сильной властной вертикали, страна делилась на национальные республики, а национальным элитам слишком много воли давали.
Госпоже Пономаревой надо поменьше писать и побольше читать. Тогда она узнает, что впервые Югославия развалилась не в 1991 году, а в 1941-м без всяких «технологий». В 1920–1930-е Югославия была унитарной страной с территориальным (а не этнотерриториальным) устройством. Но от национализма и сепаратизма это не спасло.