Фотографии не горят

Летом 2005 года один молодой человек, гуляя по Питеру, заметил гору выброшенного хлама.

Находка

Старая мебель, шляпки, сумочки, книги, журналы и тот самый фотоальбом. Большой, грязный, самодельный и сильно заплесневелый от влаги. Но часть фотографий вполне можно было разглядеть. Работы были датированы от начала 1960-х до начала 1980-х годов. Они так понравились молодому человеку, что он забрал этот фотоальбом и пошел к своему другу Михаилу.

Михаилу тоже понравились фотографии. Он отсканировал сохранившиеся работы и выложил их в свой интернет-журнал . Эта запись получила невероятный отклик. Блоггеры передавали эту ссылку, что говорится, из рук в руки.

На обложке альбома удалось прочесть имя автора – Лев Гельдерман. В Интернете информации о таком фотографе почти не было, кроме указания его членства в мурманском фотоклубе. Михаил не сдавался и написал сообщение в газете «Мурманский вестник». А через некоторое время с ним связалась дочь фотографа Надежда Антонова-Гельдерман. Выяснилось, что автор уже умер, в квартире случился потоп и, чтобы покрытые плесенью фотографии не испортили остальные работы, альбом пришлось выкинуть.

Оказалось, что Лев Гельдерман был не просто фотографом. Его работы выставлялись по всему Советскому Союзу, практически во всех европейских странах, США, Канаде, Бразилии, Японии, Гонконге, Корее. Призы, дипломы, медали, участия в выставках. В итоге было получено членство в FIAP – Международной ассоциации фотоискусства, стать участником которой можно только при наличии несколько сотен выставок и определенного количества призов.

«Живой журнал» помог

Надежда Антонова-Гельдерман передала часть отцовского архива Михаилу. И вскоре на сайте «Живого журнала» появилась еще одна страничка. Дневник фотографа Льва Гельдермана , чьи работы получили вторую жизнь благодаря случаю, в первый же день набрал достаточное количество подписчиков. А в октябре этого года в ЦВЗ «Манеж» (Санкт-Петербург) должна состояться выставка фотоклуба «Мурманск», где главное место будет отведено фотографиям Льва Гельдермана.

Корреспондент газеты ВЗГЛЯД связался с Надеждой Антоновой-Гельдерман, чтобы узнать подробности этой удивительной истории второго рождения.

- Как вы узнали о том, что фотоальбом отца найден и выложен в Интернет?
- На сайте петрозаводского журнала я задавала вопрос о том, как можно сохранить фотографии или открыть сайт. Через некоторое время я зашла в Интернет и набрала фамилию Гельдерман. Это был шок. Как будто чем-то ударили по голове. Долго смотрела на экран со знакомыми фотографиями и не верила своим глазам. Я увидела выкладку в «Живом журнале», прочитала отзывы и тут же оставила сообщения для Миши. Он не замедлил с ответом, и мы встретились. Я не знаю, когда он наткнулся на мое письмо, до нашей встречи или после, но это уже не имело значения. Я очень благодарна Мише за то, что он проделал такую работу. В моем представлении этот случай до сих пор является каким-то фантастическим стечением обстоятельств или удачной судьбой свыше для, не совсем поворачивается язык так это называть, творческого наследия человека. Потом я многим рассказала об этом случае. Никто не остался равнодушным. А несколько пожилых бывших коллег-фотографов спросили, где эта помойка, куда можно отнести свои работы, – может, и им повезет.

- Расскажите о вашем отце.
- Гельдерман Лев Абрамович родился 5 декабря 1933 года в Ленинграде. Закончил ленинградскую мужскую школу, поступил в ЛИСИ (Ленинградский инженерно-строительный институт). Свадьба-женитьба, распределение на Кольский полуостров. Комбинат «Североникель» тогда новый был, два городка – Оленегорск и Мончегорск обслуживали его. Населяла эти города молодежь, семьям давали квартиры. Жена Марина тоже была инженером-строителем. При комбинате была заводская многотиражка, где и были впервые опубликованы фотографии молодого любителя.

В СССР с международной фотографией обычные люди знакомились через журнал «Чешское фото». Там публиковались даже ню, что в начале 1960-х годов было редкостью. Вот туда с молодым энтузиазмом, без особых надежд было отправлено несколько фотографий. В 1963 году одна из фотографий была опубликована. Потом были и другие публикации, где-то раз в год, что было очень почетно, так как журнал выходил раз в три месяца. В разных публичных местах города молодые фотолюбители постоянно устраивали свои выставки – в кинотеатре, в Домах культуры.

В 1966 году семья переехала в Мурманск. Во Дворце культуры был фотоклуб, где некоторое время Лев руководил занятиями. Делались выставки, постоянно посылались фотографии на объявленные всесоюзные и международные выставки, в разные издания, советские и зарубежные. О фотоклубе узнали в мире и стали присылать приглашения. Иногда приглашения приходили и именные.

Росла гора выставочных каталогов, фотожурналов, иногда по почте приходили призы, медали, иногда не приходили, и оставалось только объявление в каталоге, кому и за какой кадр присужден приз. Надо сказать, что это не слишком огорчало. Признание мастерства было дороже приза.

Отец объездил весь Союз от Средней Азии до Северного морского пути, трижды был на Дальнем Востоке, в том числе на Сахалине, Камчатке, в уссурийской тайге, объездил Сибирь, Алтай, плавал по Волге, был практически во всей европейской части, в Прибалтике, Закарпатье, на Кавказе. И везде фотографировал. Его мечтой всегда была поездка на Кубу – из-за подводного мира. Потом ему там удалось побывать, даже три раза. Он привез оттуда много раковин и кораллов Как фотограф же больше чувствовал Север, большие города и людей. С возрастом здоровье ухудшалось резко, но человек, не привыкший болеть, не хотел с этим считаться. Он умер неожиданно, почти на бегу, 22 августа 1999 года.

- В 60–70-е годы была совсем другая техника – нужно было проявлять и печатать.
- Да, и проявлял, и печатал отец сам. В то время это был непростой вопрос, особенно в домашних условиях. Лаборатория была оборудована в совмещенном санузле хрущевки. В разобранном виде фотоувеличитель уезжал по штанге наверх, а фотокюветы, самопальные, сваренные из нержавеющей стали размером 60х70, так и оставались прикрепленными к ванне в два этажа. Ванна была вечно жуткого цвета из-за реактивов. Но помыться под душем все же было можно. Для печати опускался вниз фотоувеличитель, а столиком для подрамника служила стиральная машина на колесиках, подъезжавшая под увеличитель. Дополнительным столиком служил закрытый крышкой унитаз. Печать отработанного выставочного кадра размером 30х40 занимала около часа, а 50х60 и того больше. Так что в туалет семью пускали только с такими интервалами или отправляли куда-нибудь в гости.

- В «Живом журнале», который открыли от имени вашего отца, я прочла, что фотографий несколько десятков тысяч, – это очень большой архив. Где он сейчас?
- Сразу после смерти отца в Мурманске была организована выставка. Думаю, эти работы до сих пор хранятся в мурманском фотоклубе. Другой комплект почти без потерь находится у меня, и комплект среднего формата, который я передала Мише для «Живого журнала». Есть еще горы фотографий, негативов. Но специфика черно-белой фотографии того времени такова, что, имея даже негатив, почти невозможно другому человеку сделать отпечаток, как задумывал автор. Что касается архива, то я не знаю, что с ним делать. Со старыми пленками и фотографиями нужно уметь обращаться и иметь возможность их правильно хранить. Сохраняю как могу, но готова отдать тому, кому это интересно, кто бы смог сохранить лучше, а возможно, и напечатать. Не было бы Интернета, весь фотоархив со временем бы пропал окончательно. Ведь фотоэмульсия не вечна. Она ссыхается, теряет эластичность, окисляется. Автор делает свою работу, чтобы быть увиденным. Это невероятно фантастическая история, что нашлись молодые люди, которые смогли оценить творчество прошлого века, понять его и показать людям. Когда я думаю об этом, я и плачу, и улыбаюсь одновременно.