Некоторые, правда, оговорились, что буквально такого патриарх не говорил, но раз он объявил ересью «человекопоклонничество», то, следовательно, и права человека.

Оказывается, что человек, который обладает высшей ценностью, – это не вы, а какой-то другой человек

Что же, этот вывод верен с точностью до наоборот – человекопоклонничество ведет к разрушению прав человека, даже если оно клянется этими самими правами.

Это может показаться парадоксальным, но такова реальность – права человека наиболее жестоко попирались именно там, где человек провозглашался высшей ценностью.

Атеисты часто говорят о том, что религия – это инструмент господства одних людей над другими. На самом деле любая ценностная система может использоваться как инструмент господства. «Мы обладаем правильными ценностями, поэтому вы должны нам повиноваться».

Эта ценностная система может быть религиозной, а может быть и светской. Тоталитарные идеологии ХХ века, поработившие сотни миллионов людей, не только отлично обходились без религии, но и были ей прямо враждебны.

Самый тяжкий опыт подавления свободы и прав человека, который известен истории, связан именно с режимами, поклонявшимися человеку, режимами, ценности которых носили принципиально посюсторонний характер.

Как писал, например, Николай Островский, «слово «человек» звучит гордо в нашей стране. Великий Сталин сказал, что человек – это самое ценное из всех ценностей, какие знает мир»

Кто-то скажет, что великий Сталин, учитывая его обращение с людьми, тут просто безбожно лицемерил, но реальная ситуация сложнее. Парадокс человеческой истории в том, что человекопоклонничество очень быстро оборачивается людоедством. Почему? Рассмотрим это подробнее.

В христианской традиции есть два элемента, которые оказали особенно глубокое влияние на формирование европейской цивилизации. Это, во-первых, вера в праведного Бога, Автора морального закона, Судию, который стоит, безусловно, над всеми земными властями и которому каждый – и богатый, и бедный, и царь, и раб – даст ответ за свою жизнь.

Во-вторых, вера в первородный грех, в то, что человеческая природа повреждена падением, люди склонны ко всякому злу и безумию и поэтому построить идеальное общество невозможно. Задача государства не в том, чтобы водворять на земле рай, но в том, чтобы не дать ей превратиться в ад.

Изгнание Бога из общественной жизни (чрезвычайно масштабный эксперимент уже был поставлен, о чем патриарх напоминает) приводит к тому, что высшим авторитетом, верховным господом и судией оказывается человек. «Вот и прекрасно! – может воскликнуть кто-нибудь. – Человек превыше всего! Человек – мера всех вещей!»

Может быть, в теории это и звучит как-то духоподъемно и воодушевляющее, но на практике у нас немедленно возникает вопрос: а кто именно этот человек, который превыше всего и мера всех вещей? Опыт всех человекопоклоннических обществ говорит о том, что этот человек хорошо известен, портреты его висят на каждом углу и смотрят из каждой газеты.

Очень быстро оказывается, что человек, который обладает высшей ценностью, – это не вы, а какой-то другой человек. И этот другой человек действительно оказывается высшим судией и господином, в том числе над вами.

Человек, который совершенно сбросил путы религиозного наследия и сделал самого себя творцом своего закона и своих ценностей, может быть, выглядит привлекательно, пока вы видите на этом месте самого себя; но весь исторический опыт – и здравый смысл – говорит о том, что таких сверхчеловеков немного, и вы едва ли попадете в их число. Вы, гораздо вероятнее, сделаетесь материалом для их смелых исторических деяний.

А деяния последуют, поскольку, если отвергнуть веру в первородный грех, естественно поверить в то, что, приложив должные усилия, можно устроить аналог рая на земле – гармоничное и справедливое общество, к которому человечество шло веками.

И вот сверхчеловеки, над которыми нет никакого Бога, никакого судии, никакого законодателя, кроме них самих, и начинают устраивать то или иное Светлое Царство – и опыт французской и русской революций, германского национал-социализма и ряда исторических катастроф поменьше показывает, что при этом всегда льется не просто много, а очень много крови.

Права человека – в смысле «жизни, свободы и стремления к счастью» наиболее жестоко попираются именно человекопоклонническими режимами. И это не особенность тех или иных народов, стран или политических лидеров – это неизбежное следствие человекопоклоннической картины мира.

Я родился в мире, который определялся противостоянием двух систем – СССР хвалился тем, что был «первой в мире страной массового атеизма», США и их союзники позиционировали себя как «христианский Запад», противостоящий «безбожному коммунизму». С тех пор произошло странное смещение ролей, которое с грустной иронией отмечают ряд американских авторов.

СССР распался, государственный атеизм остался в прошлом, и очередь бросать вызов небесам перешла к политической элите США. Когда верховный суд этой страны объявил «однополый брак» «конституционным правом», он сделал нечто весьма радикальное – поставил себя на то место, которое раньше занимал Господь Бог.

Известный протестантский лидер Фрэнклин Грэм тогда мрачно пошутил, что Белому дому стоит поставить более надежные громоотводы – ввиду гнева Божия, который они навлекли на себя таким мятежом.

Дело даже не в чьих-то частных сексуальных предпочтениях (давно уже не в них), а в том, что политическая элита ряда могущественнейших стран усвоила себе право решать, в чем состоят права человека, вводить новые права и сворачивать старые по своему произволу.

Это еще она попытка человекоплоклонства, и, учитывая, как кончились предыдущие, у нас нет оснований ожидать от нее чего-то хорошего.

Но прежде всего мы должны оставить за собой право сказать «нет» требованиям, которые эта политическая элита выдвигает. Даже если они делают это от имени «прав человека», которые сами же и устанавливают.

У нас как православных христиан есть право и обязанность повиноваться Богу.