Борис Акимов Борис Акимов Война полов

Несмотря на декларацию традиционных ценностей, Россия в тройке мировых лидеров по количеству разводов. Безответственность и инфантильность современных мужчин и женщин? Экзистенциальная запутанность в смыслах брака? Да, но есть и еще один фактор. Мужчины и женщины находятся в состоянии военных действий.

7 комментариев
Андрей Манчук Андрей Манчук Куба не сдастся

Кубинской власти не привыкать к разговорам про ее скорый конец. Кубу хоронят 65 лет кряду, начиная с 1959 года. Америка перешла к политике военного террора, без оглядки на давно не существующее международное право. Куба действительно оказалась в тяжелом положении, которое можно без натяжек назвать критическим. Но Куба не сдастся.

0 комментариев
Тимур Шерзад Тимур Шерзад Иран может стать для Америки хуже Вьетнама

29 марта 1973 года США вывели свои войска из Вьетнама. После этого падение южной части разъединенной страны и победа коммунистического Севера были делом времени. Вьетнам стал самой психологически тяжелой войной для Штатов за весь ХХ век. Сможет ли Иран стать для них еще сложнее?

10 комментариев
25 декабря 2009, 18:02 • Культура

Главный лозунг: ничего не менять!

Леонид Парфенов написал летопись восьмидесятых

Tекст: Ян Шенкман

Читаешь и понимаешь: основы нашей теперешней жизни были заложены именно тогда − с 1981-го по 1990-й. Компартия из правящей превратилась в оппозиционную. По телевизору стали показывать обнаженку. Открылся массовый выезд за границу. Начались массовые крещения. «Предприниматели, − пишет Парфенов, − просили батюшек благословить дело, освятить офис, закладной камень дачи или первую иномарку… 1988-й – год второго крещения Руси».

Писать об этой книге Парфенова труднее, чем о двух предыдущих. Восьмидесятые еще на слуху, вместе с девяностыми и нулевыми они воспринимаются единым куском времени. Крушение Берлинской стены, первые уличные музыканты на Арбате, первые рэкетиры. Как-то даже странно, что это уже история.

Восьмидесятые дали надежду на лучшее. Девяностые эту надежду уничтожили

Многое из того, о чем мы спорим сегодня, – из тех времен. Пакт Молотова − Риббентропа, расстрел польских военнопленных в Катыни. Вообще-то по всем этим вопросам однажды уже был достигнут консенсус. Пакт и оккупацию Прибалтики признали, катынский расстрел – тоже. И вот опять двадцать пять…

Тогда же был публично поднят вопрос об отношении к Сталину. Он не снят с повестки дня и сейчас. Только решается совсем иначе. Логика понятна: Сталина заклеймили, а счастья все нет. Может быть, оно появится, если его признать «эффективным менеджером»?

Все из восьмидесятых. И кавказские войны. И развлекательное телевидение. И национализм. И сериалы. И проститутки. И даже террористы оттуда: в 1988 году братья Овечкины захватили самолет Иркутск − Ленинград.

Сейчас принято говорить, что это было плохое время. Наверное, потому, что кончилось все двухтысячными. Те же техногенные катастрофы, тот же терроризм, и даже звезды на эстраде все те же. Только называется все это эпохой стабильности, потому что цены на нефть выросли. И митингов нет. На них больше некому и незачем выходить. Как будто кто-то выкачал из общества политическую энергию.

Вот это и есть то главное, что изменилось. Восьмидесятые дали надежду на лучшее. На справедливую, хорошо организованную и сытую жизнь для каждого. Ради этого хотелось работать, ходить на выборы, выкладываться по полной. Девяностые эту надежду уничтожили. А нулевые мы прожили без надежды.

Теперь многим кажется, что такая жизнь была как раз до перестройки. Детали канули в Лету, но если идеала нет ни в настоящем, ни в будущем, то хочется верить, что хотя бы в прошлом он был.

Как известно, надежды рухнули. Почему? Парфенов на вопросы не отвечает и в аналитику не вдается. У него задача совсем другая: собирать время, детализировать, а не анализировать. Но объяснение произошедшему есть. Оно находится на 199-й странице. Главка «Выборы директоров. Самофинансирование».

Вот как могло быть: «Пролетарии, а не ведомственная бюрократия, являются собственниками предприятия. Вот выберет себе коллектив директора, и они вместе начнут выполнять предложенную демократическим управленцем программу». Какие все-таки наивные люди!..

А вот что произошло в реальности: «Быстро выяснилось, что воспетого советской пропагандой «чувства хозяина» у рабочих недостаточно… «Персонал» требует аванса 5-го и получки 20-го, а про другое и слышать не хочет. Экономическое оздоровление и вовсе требует «непопулярных мер» — а как их предложит в своей программе выборный директор? Видимо, поэтому в большинстве случаев выбирают прежнего начальника с наказом «ничего не менять!» и объяснением «мы голосуем за стабильную работу родного завода». Самофинансирование тоже не излечивает от «коллективного эгоизма». Предприятия не прочь оставлять прибыль себе, но она вся проедается, а средства на развитие по-прежнему выбиваются из Центра».

Знакомая структура, не правда ли?

Ждали, что все образуется само собой. Вот и образовалось. Обманули нас? Безусловно. Но разве не этого мы хотели?

Не реформируемыми оказались не социализм, не общество, не Россия. Не реформируемыми оказались люди. Свобода 80-х тем и хороша была, что впервые за семьдесят лет дала возможность нам немножко побыть самими собой.

Кто-то использовал эту возможность, чтобы уехать из страны. Кто-то – чтобы сделать карьеру. Разбогатеть. Покричать на митингах. Пострелять себе подобных. И так далее. Вариантов много. И все это были мы. А уж в том, что мы оказались теми, кем оказались, вина не Горбачева и других застрельщиков перестройки. Тут следует искать других виноватых.