Ирина Алкснис Ирина Алкснис Переход дипломатии к военным аргументам – последний звонок для врага

Можно констатировать, что Киев с Европой почти добились своего, а Вашингтон получил от Москвы последнее предупреждение, которое прозвучало в исполнении российского министра иностранных дел.

8 комментариев
Игорь Мальцев Игорь Мальцев «Файлы Эпштейна» открыли обыкновенный фашизм

Сдается мне, что вот это публичное насаживание свиной головы Эпштейна на кол – скорей дымовая завеса от того, что в реальности происходит сейчас в некоей группе «влиятельных лиц».

12 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Четыре условия устойчивого мира на Украине

Ни сегодня, ни завтра, ни через несколько месяцев никакого устойчивого мирного соглашения подписано не будет. Разве что на фронте или в украинском тылу произойдет такое событие, которое заставит руководство киевского режима (очевидно, не Зеленского) резко протрезветь и принять тяжелые условия.

17 комментариев
20 августа 2008, 20:29 • Культура

Вот и пришли продувные дни

Вот и пришли продувные дни
@ inna_kulishova.livejournal.com

Tекст: Дмитрий Воденников

Война показывает, что человек не чувствует чужой боли. Чувствует свою причастность или непричастность к происходящему, имперскость или презрение к имперскости, отторжение власти или слияние с ней, обиду за родину или презрение к родине – словом, что угодно – только не чужую боль. Иначе не стал бы убивать сам.

Например, несогласных в своей френд-ленте. Убирать из поле видения. Стирать с земли.

Стоит над схваткой миллион человек, все в белом и все гуманисты. И гордятся тем, что «гармонизирую себя, я гармонизирую мир

Не стал бы улюлюкать вслед человеку, который отказался от ордена (собственно, ничего удивительного нет: орден-то за дружбу – а какая сейчас дружба).

Не стал бы считать, что 70 человек убить можно, а вот 2000 нельзя.

Или врать, что их 2000, когда пока только 70.

Не стал бы говорить, что нужна маленькая победоносная. (В принципе ее можно было бы устроить и в отдельном взятом доме, например, - твоем: убить тебя, твою семью и твою кошку... нет, тебя не надо: кто-то должен же это все прочувствовать. Ну так вот: чувствовать и выть – назначешься ты).

И даже не стал бы писать рассхожих слов про «человеческая жизнь – основной приоритет, поэтому будьте вы прокляты с этой войной». Потому что это всё, конечно, очень мило и продвинуто, но это - трусость. Вполне, впрочем, безобидная..

Ибо на самом деле человеку просто хочется дальше постить свои картинки, загадывать загадки или писать стишки. И не чувствовать.

Потому что боль он чувствовать не умеет (точнее, возможно, немного умеет, но не хочет).

Боится. «Чур, я в домике».

Ну хорошо: чур так чур.

...И потом еще долго будут приходить - люди писать комментарии: «Вы самый вменяемый человек. Как вы прекрасно сказали про все происходящее. О, спасибо вам за это».

Пожалуйста.

В сущности, этим людям есть за что благодарить: им дали оправдание. Погладили по голове, загадали загадку, дали в зубы стишок: «Ты не просто такой бесчувственный, ты - гуманист. Не как все. Стоишь на горе. Находишься над схваткой».

Ну да.

Стоит над схваткой миллион человек, все в белом и все гуманисты.

И гордятся тем, что «гармонизирую себя, я гармонизирую мир».

Размечтался.

Ничего ты не гармонизируешь.

Тебе просто все это неинтересно.

Ты не чувствуешь чужую боль.

Не умеешь.

И я ее тоже не чувствую.

Зато я сильно боюсь.

* * *

Вот и они, плохие дни. Всю ночь бомбили город
и некуда было бежать. Когда рассвело,
громы притихли. Я подкрался к окну –
в кривых лучах рассвета качались
возросшие над городом за пару часов
гигантские деревья дыма, вцепившиеся
все еще пылающими корнями огня
в спящие тела, уже навечно спящие. Мне пока не до них,
не до скорби; сердце переполнено верой,
что я и мои спасемся, что следующий снаряд поразит
другой дом, хотя бы вон тот – соседний,
а наш уцелеет. Стою у окна, приколов взор к небу.
Ну конечно же, к небу. А откуда еще ждать беды?
Откуда еще ждать спасения? И куда еще
смотреть?
Не на дом же соседний,
к окнам которого подкрались уже люди,
приколов взоры к небу. Их сердца переполнены верой.

Это стихи Звиада Ратиани, грузинского поэта (мы с ним немного знакомы), написанные в недавние дни (а я чувствую, что ничего еще не кончилось).

Вообще-то после них или перед – по справедливости – должны были бы быть и стихи какого-нибудь осетинского поэта. Но в Цхинвале стихов, видимо, не писали, да дело и не в стихах.

А в том, что Ратиани смог выразить предельно честную вещь (впрочем, неудивительно, что смог: Ратиани поэт, я думаю, выдающийся): когда мы по-настоящему боимся, а нас бомбят, мы хотим, чтобы следующий снаряд поразил соседский дом. Любой из.

Но только не наш.

То есть Родина и нация уже сужаются не до государства и города, а то до собственно тела и личной кошки.

А потом еще – меньше.

До собственного пупка.

А когда мы утром выйдем на улицу и увидим соседа (появившегося из – слава богу – уцелевшего дома), мы совершенно искренне оборадуемся ему и скажем «Здравствуй!»

Что значит «Будь живым».

И он тоже посмотрит на нас ласковыми глазами и скажет: «Здравствуйте!»