Сергей Худиев: Живые люди важнее идеологий

На днях коммунисты вспоминали день рождения Сталина, открыли в Пензе «Сталин-Центр», и это, как и всякое упоминание Сталина, взывало острое разделение и гневные перепалки.

Представьте, что человек противных вам убеждений – ваш близкий родственник. Или благодетель – например, врач, который спас вам жизнь

Комментарии в Сети выдают проблему, относящуюся не столько к давно умершему диктатору, сколько к нынешнему состоянию нравов. Проблему идеологической нетерпимости. 

Нетерпимость – это убеждение, что люди чуждых мне идеологических воззрений должны рассматриваться как враги и негодяи, с которыми недопустимо никакое позитивное взаимодействие. Нельзя выражать этим людям какую-либо симпатию, нельзя участвовать с ними в каком-либо общем деле, нельзя быть замеченным вообще в каких-либо «порочащих связях» с идейными чужаками. Напротив, нужно постоянно выражать яростное неприятие и клеймить позором. Если вы пропустите сеанс клеймления, вас могут заподозрить в симпатиях к врагу – а что может быть ужаснее?

Нетерпимость означает, что идеология (сталинистская, демократическая, националистическая, какая угодно) важнее живых людей. Что люди утрачивают свой человеческий статус, когда они оказываются идеологическими противниками. Обычные требования морали и цивилизованного общежития на них больше не распространяются. Человеческое сочувствие, уважение, личная привязанность по отношению к ним запрещена.

Со своей стороны, терпимость не означает, что вы соглашаетесь с взглядами других людей – вы можете находить эти взгляды ложными, чудовищными и вредоносными. Вас может глубоко печалить, что кто-то их придерживается. Но вы проводите различение между отвержением идей и отвержением людей.

Живые люди важнее идеологий. Человек, который имеет неприемлемые для вас политические убеждения, остается вашим соседом, и вы можете что-то делать вместе – убирать двор, жарить шашлыки, позволять своим детям играть в одной песочнице. Взгляды его могут быть вам глубоко неприятны – и вы можете со всем основанием полагать их совершенно ложными – при этом вы можете тепло относиться к нему как к человеку.

Ну представьте, что человек противных вам убеждений – ваш близкий родственник. Или благодетель – например, врач, который спас вам жизнь. То есть «хороший человек, который верит, увы, в отвратную чушь», а не «вражина, которой не должно быть места на нашей земле».

Людям почему-то кажется, что добрососедское отношение к идеологическим чужакам означает согласие с их воззрениями, какую-то уступку. На самом деле все наоборот – нетерпимость только закаляет и усиливает взгляды, против которых она теоретически направлена.

Возвышенные рассуждения на тему «уроды, придурки, совки, быдло, продукт отрицательного отбора, генетические рабы, ватники, Победа ваша дело пустое, и (кстати) Сталин ваш кровавый тиран», которые легко видеть в интернете, только помогают сталинизму.

Можно легко пояснить почему. Люди не склонны подробно анализировать – «вот этот тезис уважаемого оппонента верен, этот верен лишь отчасти, а вот с этим я никак не могу согласиться». Люди склонны реагировать эмоционально – и принимать или отвергать весь предложенный им набор. Люди склонны враждебно реагировать на проявления презрения. Если вы будете произносить зажигательные речи на тему «Признайте же наконец, о несчастные тупые генетически неполноценные быдланы, что Волга впадает в Каспийское море!», граждане будут склонны верить, что Волга впадает в Атлантический океан.

Если вы будете развивать повествование о том, что «русскому человеку нужен кнут» и, кстати, Сталин кровавый тиран – люди будут склонны верить, что Сталин был чуткий и отзывчивый. Люди обычно следуют эмоциям. Если эмоции, которые вы пробуждаете в людях, негативны, люди будут отвергать ваши тезисы – даже если конкретно эти тезисы верны.

Для того, чтобы в чем-то убедить человека – в том числе отвратить его от каких-то ложных и пагубных убеждений – нужно достигнуть определенного уровня доверия. И того, что называется эмпатией – способности чувствовать мысли и эмоции другого. То есть «при всем резком несогласии я понимаю, как он пришел к таким выводам и почему он эмоционально реагирует именно так». Это очень важная в человеческом взаимодействии способность влезать в чужую шкуру и смотреть на мир чужими глазами.

Любые попытки в чем-то убеждать людей начинаются с осознания того, что человек не тождественен своим взглядам – ведь именно его взгляды вы и пытаетесь изменить. Общественно-политическая риторика, которая должна в чем-то убедить людей – оппонентов или колеблющихся, должна и обращаться к ним как к людям, с уважением и пониманием.

Пока у нас слишком много риторики, которая направлена на демонстрацию преданности своим – через подчеркнутую нетерпимость к идейным чужакам. Эта риторика – даже если она выглядит отчаянно демократической – остается риторикой гражданских войн и идеологических диктатур. Она ищет способ подавить или уничтожить, но не убедить. Ради нашего общего будущего нам стоит уходить от нее.