Кирилл Мартынов: Салочки на кладбище

В конце прошлого года я, как представитель Высшей школы экономики, имел просветительскую беседу со школьниками из подмосковного поселка Московский, в семи километрах от МКАД по Киевскому шоссе.

Нет, друзья, проблема не в аниме. Проблема в нас самих, во взрослых. И в том, в какое общество мы приглашаем наших детей

Вообще с учащимися средних учебных заведений я по долгу службы сталкиваюсь достаточно часто, но это, в основном, совершенно особенные дети, достаточно целеустремленные и амбициозные. Как правило, из хороших семей, ведь если двадцать лет назад считалось, что учиться – удел нищих, а остальным все купит папа, то теперь приоритеты несколько поменялись.

В Московском, однако, публика была другой. В молодом поселке, выстроенном на бывших землях совхоза с одноименным названием, учатся дети, приехавшие из разных городов, создается новый культурный слой. Передо мной были девятиклассники, которых учителя политкорректно называют «спортсменами». В хлопковых спортивных штанах, уставившиеся в телефон, многие имеют опыт привода в полицию. Разговор закономерно зашел о том, как устроиться в жизни.

Девятиклассники поведали мне, что учеба – это напрасная трата времени. Важно иметь правильные знакомства. Вот папа одного из них уже устроил своего старшего сына в институт нефти и газа, за взятку и по знакомству. Среди удачных жизненных стратегий рассматривалось также поступление в Академию ФСБ. У меня настойчиво пытались узнать, как можно добиться этой заветной цели.

Служба в органах дает богатые перспективы для личного обогащения и, в конце концов, связана с покупкой «Мерседеса». Даже армейская карьера нравится «спортсменам» при условии, что это «контракт на службу на Новой земле за 5 млн рублей» – апокрифическое предание, которое передается школьниками друг другу. Но лучше все-таки знать правильных людей, освоить мастерство взятки и отката и устроиться.

Школьники сообщили, что сейчас так живут все и что не надо пытаться их обмануть. Так закончился наш урок по профориентации. Мне было нечего сообщить этим вполне сформировавшимся личностям об устройстве российской жизни, они в четырнадцать лет знали все, что им нужно знать.

Как это связано с убийством учителя в московской школе № 263? Если вы думаете, что я хочу сформулировать какую-то мораль про бездуховность и разложение молодежи, вновь предложить лучше воспитывать молодых людей, то вы ошибаетесь. По-моему, все обстоит значительно хуже.

Как мы реагируем на новости о расстреле учителя? Предлагаем ставить в школе рамки металлоискателей, усиливать охрану, проверять школьников. Политолог Марков и вовсе увидел проблему в административном свете. Нужно, сказал он, ввести в школе специальную должность заместителя директора по безопасности. Это привычное мышление. Проблемы у нас решаются при помощи запретов и усиления бюрократического контроля.

Мы с энтузиазмом ищем врагов. В качестве причины роста подросткового насилия называются компьютерные игры, американские боевики, разлагающее влияние телевидения, слишком свободный интернет. Появилась даже новость о том, что в Русской православной церкви разрабатывают систему по борьбе с аниме. Во имя, так сказать, спасения вечной души.

Нет, друзья, проблема не в аниме. Проблема не в бессмысленном затасканном тезисе о бездуховности подростков. Проблема в нас самих, во взрослых. И в том, в какое общество мы приглашаем наших детей.

Дикий капитализм, установившийся в России двадцать лет назад, предлагает набор техник для выживания и встраивания в систему. Никаких «ценностей» за пределами «договорился», «украл», «устроился» здесь не существует. Мы к этому привычны и даже знаем соответствующие мантры: «ничего не изменить», «это Россия», «мне что, больше всех надо»? Инициативы подавляются, отличия стираются.

Но главное – мы, взрослые, ленивы и нелюбопытны. Нас не интересует, как и чем живут дети. У нас нет времени дружить и играть с ними. Мы ничего не понимаем в мире современного подростка, которому приходится собирать свое представление о реальности из картинок в социальных сетях, навыков кооперации и стратегии в Dota 2, деградировавшей системы среднего образования и лицемерия старших. У вас, кстати, есть дети-подростки? Вы знаете, что такое Dota 2? А что такое фанфик или лурк?

Взрослые скучные. Мир быстро меняется, а мы не хотим в этом участвовать. В социальном смысле слова мы уже умерли. Жизнь продолжается в пабликах «ВКонтакте» и в онлайновых играх, где дети сегодня учатся творчеству и любви. И наше желание запрещать связано лишь с тем, чтобы как можно скорее превратить живых и юных в таких же унылых хрычей, как мы.

Подростки играют в салочки на социальном кладбище, хранителями которого мы сами вызвались быть. Мы вспоминаем о них, только когда новости приносят трагедии, и только для того, чтобы поворчать и придумать, что бы еще запретить.

Разговор о подростках нужно вывести за рамки этого репрессивно-пенитенциарного дискурса. Дело не в запретах, а в том, чтобы знать, чем живут дети. Дело в том, чтобы жить вместе с ними, видеть, как они создают свой мир, и помогать им в этом. Быть для них друзьями и помощниками, а не цензорами.

Если уж искать мораль, то не под фонарем. В американском мультипликационном сериале «Южный парк», который многие считают примером крайнего цинизма и морального разложения и который в действительности учит дружбе, взаимопомощи и рассказывает о важности семьи для человека, была такая история. Папа одного из героев Рэнди Марш, простой американский парень из Колорадо, приходит на помощь своему сыну Стэну в онлайновой игре World of Warcaft. Благодаря самоотверженности Рэнди, Стэн с друзьями побеждают злодея, который мешал играть другим детям, и становятся героями.

Никто не рассуждает здесь о морали и нравственности, никто не проводит тренингов по укреплению семьи с участием психологов. Рэнди просто делает то, что важно для его сына. И так они узнают, что значит быть семьей.

Консерваторы, естественно, придут от таких аналогий в ужас. И вместо того чтобы поинтересоваться жизнью детей, снова заведут тоскливую шарманку о запрете аниме и шутеров. После трагедии в школе № 263 так уже сделали все, кому было не лень.