Михаил Бударагин: На той единственной, гражданской

Собачники так долго пренебрегали элементарными правилами человеческого общежития, что просто не могли не нарваться на совершенно не соответствующий их невменяемости ответ. Собак стали травить. Пока только в парке 50-летия Октября и пока с разъяснениями, предупреждениями и хоть какими-то оправданиями. Подозреваю, что если их четвероногие друзья будут продолжать бросаться на людей и рвать на куски детей (ах, дети «сами виноваты», мы помним – скажите это в лицо родителям), доброхоты, разбрасывающие отраву, появятся еще где-нибудь. Это – почти неизбежность, сама логика необъявленной войны такова, что не отступятся ведь ни поклонники собак, ни те, кому эти поклонники уже поперек горла.

Начало выхода из этой очень неприятной ситуации – законы, как ни скучно это прозвучит

Что это за логика?

Я поздно заканчиваю работать, возвращаясь затемно по темному району Царицыно, и, если честно, количество девочек с мастифами и бабушек с бультерьерами заставляет меня предполагать, что однажды собака, которая по силе превосходит этих хозяев кратно, решит, что можно и поужинать. Никаких сомнений в том, что бабушка своего бультерьера не удержит, у меня нет. Это – совсем уж очевидные случаи, есть куда более сложные истории общей патологии, вроде «ах, чем больше я узнаю людей, тем больше люблю бобров, ведь бобер никогда не предаст, ну и грызет знатно»: тут, конечно, не всегда по виду скажешь, что человек нездоров.

При этом, если внимательно читать форумы собачников, где все произошедшее обсуждается очень активно и на повышенных тонах, можно понять, что самая агрессивная часть уже сейчас готова идти и казнить преступников, и это как раз – вполне объяснимые желания, но вот те, кто не хватаются за топор, пребывают в тоскливом недоумении. Людям действительно непонятно, в чем они виноваты, почему их собаки у меня, например, вызывают чувство искренней ненависти. Хуже всего, что никакие объяснения (а уж этого-то хватает – мне и самому приходилось участвовать) не действуют вовсе. Аргументы не работают, глухая железобетонная стена: «У нас есть собачки, мы хотим собачек, а то, что они могут вам отгрызть половину лица, – не бойтесь, она не кусается». Точка.

Образ возможной гражданской войны – один из ключевых для описания собственно политики, где либералы требуют люстраций, а охранители – ради того, чтобы раскола не случилось – готовы закрывать глаза на полеты волгоградских чиновников в Италию. Однако убийство собак если что и доказывает, так это саму возможность почти случайного появления очагов конфликта почти по любому поводу. Собачники и догхантеры никак политически не маркированы: и те, и другие могут голосовать за одного и того же кандидата на каких-нибудь местных выборах, потому что разговор в ходе кампании ведется об абстракциях, а не о том, кто именно и как именно должен истреблять бродячих собак.

Под спудом этих абстракций и вызревают торфяные пожары настоящих противоречий. Вызревают, чтобы потом – по вполне невинной причине – перекинуться уже на весь лес. Так ведь было и с Pussy Riot: никто не отрицает того, что панк-молебен – провокация, но горящая спичка упала на уже готовое для пожара место, и полыхнуло так, что мы еще, я уверен, сами не до конца понимаем последствия этого пожара. Разбужены почти не способные сами войти в берега силы, а пожарной команды пока не видно.

Собаки – это пока очень локальная история, и я могу понять (не оправдать, но понять – это важно) людей, которые, устав от беспредела, творимого владельцами четвероногих убийц, взялись разбрасывать яд, и я даже был бы на их стороне, если бы на следующем витке место собак заняли бы, скажем, бомжи. Они многих раздражают. Сверлящие соседи – отдельный разговор, кто бы в воскресенье утром не насыпал им под дверь яду?

Начало выхода из этой очень неприятной ситуации – законы, как ни скучно это прозвучит. Психиатрическое освидетельствование хозяев собак служебных и бойцовских пород, а также значительные штрафы за выгул без намордника сильно помогут делу, но и этого уже, я полагаю, мало.

А вот пытаться погасить почти готовые очаги гражданского противостояния там, где они готовы вспыхнуть, – это, пожалуй, дело именно сейчас, когда оппозиция политическая слаба и разрозненна, самое своевременное. Ведь когда она хоть немного соберется, сформулируется, поднимется и начнет действовать, тушить будет поздновато, а спичек у каждого в кармане найдется по коробку.