Михаил Бударагин: Собачья жизнь

Очередная история о том, как собака, выведенная для чего угодно, но не для прогулок рядом с людьми, покусала ребенка, возвращает нас сразу к нескольким общественно-важным темам, которые обычно принято прятать за ничего не значащими рассуждениями о том, кто кого и как должен воспитывать.

Если человек, живущий в не слишком просторной двухкомнатной квартире с супругой и маленьким ребенком, заводит сенбернара – нормален ли он социально?

На самом деле воспитание – категория настолько трудно объяснимая без специальной терминологии, что лучше ей лишний раз не козырять. Как не стоит вывешивать, словно белое знамя, свой праведный гнев. Эмоции – и пусть в случае с нападением собаки на ребенка эти эмоции совершенно понятны и оправданы – отвлекают от главного, от собственно решения проблемы. Да, все это – страшно, но не помню, чтобы оханье помогало делу.

Обычно обе стороны конфликта – в данном случае покусавшие и покусанные – зачем-то апеллируют к законодательству: оно, мол, несовершенное, и отдельные породы необходимо то ли приравнять к огнестрельному оружию, то ли вовсе запретить. Понятно, что Дума не принимает соответствующий закон не со зла, а просто потому, что есть масса иных, куда более интересных с лоббистской и экономической точек зрения проектов. Ничего личного, как говорится. Но в России в принципе очень странно взывать к законам, которые не несут в себе непосредственной денежной составляющей. Они все равно или не работают, или работают не так, как нужно, особенно если речь идет о сложных, трудно регулируемых общественных темах. Положим, что-то такое, ограничивающее выгул собак, и примут. Такое впечатление, что полицейские будут у каждой площадки бдить и арестовывать владельцев бультерьеров пачками. Самим-то не смешно? Участковый будет грозить кулаком, все боятся...

#{smallinfographicleft=444702}Если говорить о законодательстве, то настаивать нужно, в первую очередь, на налогах. Их собирать в России любят и умеют, а если поклонники чего-нибудь большого и зубастого так уж хотят выгуливать своих питомцев в местах, где живут, ходят и отдыхают люди, пусть платят за это сполна. Чем больше собака, тем выше налог – все довольно просто: если у вас, скажем, добродушный шпиц, можно обойтись и без налогов. Никто ведь не слышал о людях, насмерть загрызенных шпицем или таксой. Кажется, теперь для инициирования законопроекта хватит всего лишь 100 тысяч подписей, и уж это количество набрать не так трудно. Вот – прекрасный пример того, как могло бы сработать общество, причем не впадая ни в какие истерики. Просто за удовольствие подвергать чужую жизнь опасности человек должен внести в казну сумму, равную максимальной величине лечения при самых тяжелых травмах, которые может нанести вот это вот, которое «не кусается». Все честно. А уж налоговики соберут, поверьте.

Есть и еще один сюжет, куда более сложный и касающийся не юридической, а общественно-психологической стороны дела.

Понятно, что собачничество в условиях современного города, когда огромное животное заперто в четырех стенах, – это уже как минимум намек на некоторое отклонение, а уж активное собачничество с серьезными рассуждениями о том, что собаки – «лучше людей» (шутка Черчилля пошла в народ) – вполне уже явные признаки глубочайшего тупика, в котором оказался человек. Кошатничество, кстати, имеет ту же природу и почти те же последствия, просто кошки безобидней собак, и отклонение этого типа по сути социально безобидно.

Вопрос в данном случае состоит лишь в том, имеет ли общество право ограничивать в чем-то социально опасных граждан, каким-то образом поражать их в правах. И речь уже не только о собаках или кошках, конечно. Если человек, живущий в спальном районе образца 70-х годов прошлого века, где дворы и выезды из них проектировались из совершенно иного количества автовладельцев, из-за каких-то своих комплексов, страхов или обид приобретает чудовищных размеров внедорожник, чтобы парковать его в центре города, где парковаться негде, возникает вполне резонное сомнение в том, что человек вообще адекватно воспринимает реальность и свое в этой реальности место.

Можно ли ему доверить руководить коллективом, например? Очень сомнительно. Готов ли он нести хоть какую-нибудь ответственность за свои поступки? Крайне маловероятно. Не слишком ли он погружен в мир своих фантазий? Судя по всему, еще как погружен и всплывать не намерен. Стоит ли доверять ему право выбирать органы законодательной власти: он и автомобиль-то себе выбрать не в состоянии...

То же – и с собачниками. Если человек, живущий в не слишком просторной двухкомнатной квартире с супругой и маленьким ребенком, заводит сенбернара – нормален ли он социально? Осознает ли он прямую связь между своими поступками и последствиями? Умеет ли он понимать прочитанное (ведь специализация сенбернаров – не секрет, можно и узнать для начала)? Что можно доверить такому человеку? Мести дворы разве что, наклеивать этикетки, разносить мороженое – явно ведь, что любая более сложная работа окажется ему просто не по плечу. Если в случае с налогом на собак ситуация очевидна, то второй сюжет – предмет для общественного обсуждения, итогом которого должна стать выработка простой и логичной системы критериев человеческой адекватности. Есть множество маркеров – домашние животные, автомобиль, отношение к женщинам (или мужчинам – тут уж кто кому больше нравится), детям, старикам и вообще умение правильно, не напрягая остальных, существовать в сложном и многообразном обществе. Человек, который этого не умеет, пусть для начала запишется к психологу и научится, а уж потом голосует, устраивается на работу или идет с кем-нибудь в ЗАГС. Думаю, что выработка этих критериев – занятие куда более продуктивное, чем очередные (пускай и тысячу раз правильные) призывы «расстрелять этих уродов». Расстрелять-то всегда успеем, почему бы не попробовать для начала более гуманные методы.