«Я такого адреналина, как во время фехтования, ни разу в жизни не испытывал!». Ветеран СВО Сергей Чернов рассказал, как, лишившись ног, почти год учился на протезах ходить заново – и что открыл в себе и других после возвращения из-за «ленточки».
Подполковник Сергей Чернов – кадровый военный, но даже его, отдавшего десятки лет Вооруженным силам, увиденное на СВО смогло удивить. И вовсе не с точки зрения новой тактики или боевой техники.
Какая встреча убедила его в том, что можно справиться даже с таким тяжелым ранением как потеря обеих ног? В чем оказалась главная ошибка при обучении ходьбе на протезах? Какие открытия в себе сделал после возвращения? На эти и другие вопросы ветеран СВО Сергей Чернов ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Сергей, как вы оказались в зоне спецоперации? Вы сами приняли это решение?
Сергей Чернов: На тот момент я уже много лет был военнослужащим-контрактником – пришел приказ, и мы начали его исполнять. И контракт у меня, кстати, продолжается по сей день, около полугода осталось до окончания.
ВЗГЛЯД: Кем служили?
С.Ч.: Поскольку я закончил артиллерийский институт, то и на СВО попал в должности замкомандира дивизиона по вооружению. То есть – работа с техникой, обслуживание, ремонт. Особенно – с боеприпасами.
ВЗГЛЯД: Служба в армии мирного времени и на войне – разные вещи. Как кадрового военнослужащего, что-то удивило вас в зоне боевых действий?
С.Ч.: Техника – нет, не удивила, и боевые действия как таковые – все это было понятно и знакомо. А вот что реально меня тронуло – это человеческие отношения. В армии во время боевых действий они совсем другие, не такие, как на гражданке. И это при том, что у нас и так был сплоченный коллектив – но все равно отношения ощущаются по-другому.
ВЗГЛЯД: В чем это проявляется?
С.Ч.: В особо сильном чувстве сплочения и взаимопомощи. Это почувствовалось немедленно.
ВЗГЛЯД: На каком направлении пришлось воевать?
С.Ч.: Все время на Краснолиманском. Как пришел в 2022 году, так и там же в 2024-м получил ранение… Выдвинулись в составе расчета на огневой рубеж, выставили охранение, запустили РЭБ – все по учебнику. Но разведка противника тоже не дремала – начался минометный обстрел.
Мне вообще в тот момент показалось, что все это происходит не со мной, а как будто в кино – взрывы, суета, пыль… Конечно, все залегли. Как закончился обстрел, я попытался встать – и не смог.
ВЗГЛЯД: Не заметили момент ранения?
С.Ч.: Вообще не заметил. Понял лишь, что не могу идти и начал выбираться на руках. Разве что текущая по штанинам кровь выдавала ранение. Потерял сознание – пришел в себя уже в Москве, в госпитале им. Бурденко. И уже там постепенно понял, что ног нет…
ВЗГЛЯД: Что чувствовали в тот момент?
С.Ч.: Как ни странно, сильно не удивился. Разве что стало очень интересно – как теперь смогу сидеть? Поворачиваться? Двигаться? Да и в целом – как теперь будет выглядеть моя жизнь?
Но ко мне почти сразу в реанимацию брат пришел. Я услышал его голос и понял – все, я не один. И если я не один, то со всем с этим справлюсь. Так и произошло.
ВЗГЛЯД: Тяжело было справиться с новой реальностью?
С.Ч.: Это оказался длинный и очень тернистый путь. Началось с того, что сразу после перевода из реанимации в обычную палату я попросил коляску – лежать было уже невмоготу. Хотелось двигаться! Тем более, что мне так и сказали – чем больше будешь шевелиться, тем быстрее все заживет.
И я начал проявлять активность. Первые пару дней просто ездил по больничному коридору туда-сюда, сестры меня чуть ли не палками загоняли обратно в палату.
Потом были чисто медицинские осложнения, характерные для ампутаций – остеофиты, невромы, я все это прошел. Меня снова резали, снова зашивали.
Потом я проходил специальную физическую подготовку, ходил на ЛФК, к реабилитологам. Так упорно занимался, что они меня спрашивали – ты что, на Олимпиаду собираешься?
ВЗГЛЯД: Как долго пришлось восстанавливаться?
С.Ч.: 11 месяцев. И самый счастливый момент – когда, наконец, в сентябре 2025 года врач мне сказал: пора протезироваться. У меня такой был душевный подъем! Я к этому сентябрю шёл семимильными шагами – и попал наконец к протезистам.
ВЗГЛЯД: Сложно было вставать на протезы?
С.Ч.: О, я первую неделю знакомства с протезами просто стоял на брусьях – просто чтобы научиться поддерживать равновесие. Просто стоять, представляете – даже этому пришлось заново учиться.
ВЗГЛЯД: А первые шаги помните?
С.Ч.: Конечно – приставным шагом ходил вдоль брусьев. Сначала одним боком ходил, потом другим, и держался за брусья руками. Как сейчас понимаю, на самом деле я тогда даже на ногах не стоял, просто волочил ноги, а ходил фактически на руках.
Гильзы, в которые культю надо вставлять – тоже не сразу мне подошли, но я был очень упорный. Я чуть ли не раз в неделю заставлял протезиста гильзу мне переделывать. Нет, говорю – предыдущая была лучше, делай заново! А он меня убеждал, что лучше меня знает, какая гильза мне нужна. Он, может быть, делал свои ошибки, а я делал свои.
ВЗГЛЯД: Какие вы тогда делали ошибки?
С.Ч.: Моя самая большая ошибка была в том, что я слишком торопился. Хотел мгновенно на протезах пойти, а так не бывает.
Но я не жалею об этом – я ведь набивал шишки, родные шишки-мозоли, и теперь мне понятно, что я осваивал протезы правильно, поэтапно, просто события торопил. Не мог на месте сидеть, все мне казалось, что слишком долго лежу… Поэтому и поставил себе цель – встать на ноги.
И встал наконец. А теперь я не то что на ногах – у меня сегодня все свободное время уходит на спорт.
ВЗГЛЯД: Вы теперь профессиональный спортсмен?
С.Ч.: Профессиональный – это громко сказано, с точки зрения профессии я пока продолжаю службу в Вооруженных силах, в военкомате. Но все остальное время посвящаю спорту.
Когда я был еще в госпитале, мне позвонил боевой товарищ и заявил тоном, не терпящим возражений: я, мол, занимаюсь спортом, и ты должен попробовать. Я понял – и правда надо. Но отношение к спорту в моем положении поначалу было осторожным, скептическим. С одной стороны, понимал, что надо чем-то таким заниматься, с другой, не представлял, с какого боку подойти. И стал пробовать разные виды спорта.
ВЗГЛЯД: Трудно было начинать?
С.Ч.: Самым сложным вообще заставить себя куда-то прийти – в спортзал, например. Если преодолел это – потом легче. Так у меня и пошло.
Сначала – плавание. Надо сказать, я очень боялся воды, да еще там ступеньки в бассейн, которых я тоже боялся… Но преодолел в итоге. Стал плавать. Потом – штанга, пауэрлифтинг. Тоже стало получаться, и я понял, что отныне могу эту планочку спортивных достижений для себя поднимать. Потом был волейбол сидя. И наконец – фехтование сидя. Вот на этом я в итоге на сегодня для себя и остановился.
ВЗГЛЯД: Почему именно фехтование?
С.Ч.: Я такого адреналина, как во время фехтования, вообще ни разу в жизни не испытывал! Это просто другой мир. И, наверное, мне очень повезло с тренером, это он меня втянул в фехтование за уши, да так, что меня этот спорт до сих пор не отпускает. В итоге я уже был на нескольких турнирах, в том числе на Кубке России, показывал достойные результаты. Настолько, что даже зачислен в резерв Паралимпийской сборной России.
ВЗГЛЯД: Теперь о Паралимпиаде мечтаете?
С.Ч.: Каждый солдат мечтает стать генералом, каждый спортсмен – участвовать в Олимпиаде… Но, конечно, я трезво оцениваю свои силы. Если смогу занимать на очередных соревнованиях первые места не с конца – и то уже замечательно.
Спорт высших достижений – это адский труд, и все-таки не совсем для меня. Я больше занимаюсь спортом для собственного удовольствия и развития. Чтобы спорт помогал каким-то открытиям в самом себе.
ВЗГЛЯД: Открыли в себе что-то новое после возвращения из-за «ленточки»?
С.Ч.: Ну, в себе я открыл, что я – самый большой лентяй. И что каждый день – это борьба с самим собой. Что надо быть к себе гораздо жестче и требовательнее, каждый день. Стараюсь так и делать.
А еще до возвращения, еще на войне – открыл, что на людей вообще можно смотреть совсем иначе. С другим, более высоким уровнем доверия. Потому что война учит доверять. Такое боевое братство, такая семья, по сути, создается, что потом и на гражданке пересматриваешь свое отношение к людям – в лучшую сторону.
Еще открыл, что надо пробовать все, по возможности, что не успел попробовать до войны, до ранения. Спорт, конечно, в первую очередь, но не только. Думаю вот, не стоит ли мне получить новое образование, какую-то новую профессию освоить, расширить жизненный кругозор. Все-таки из Вооруженных сил планирую увольняться, уходить на пенсию по выслуге лет. Но чем заниматься дальше – еще не совсем решил.
ВЗГЛЯД: Протез не будет вас ограничивать в новых занятиях?
С.Ч.: Трудностей я не боюсь, я их преодолеваю. Что касается быта – да, для нас, людей с протезами, с точки зрения доступной городской среды не все так хорошо, как хотелось бы. Но, кстати, мой дом в родной Коломне благодаря помощи государства оборудовали так удобно, что я иногда даже забываю про свои ограничения с точки зрения передвижений.
Хотя, конечно, долгое время находиться в протезах тяжело, больше четырех часов – уже дискомфорт. Чем дольше я в них хожу, тем лучше понимаю, как мои протезы можно сделать комфортнее. Со своими протезистами до сих пор регулярно встречаюсь, рассказываю о своих делах, они всегда радуются обратной связи, протезы мне дорабатывают. Где-то уменьшили длину, где-то угол поменяли, геометрию изменили.
А что касается новых занятий… Думаю, выберу какую-то такую профессию, где надо или людям помогать чем-то конкретным, или заниматься общественной деятельностью. Получу соответствующее образование.
И конечно, буду продолжать спорт. Какие-нибудь новые виды надо попробовать. Вот зима скоро, что дома сидеть? Буду пробовать кататься на лыжах! И в фехтовании, само собой – тренироваться, тренироваться, тренироваться.
