«Меня регулярно спрашивают: какую жизнь я выбираю – до или после войны? Я много думал об этом и всегда отвечаю: после». Ветеран СВО, кавалер ордена Мужества Денис Махметов рассказал, как справлялся со страхом во время боевых действий, чувством бессилия в госпитале, и чей пример больше всего помог ему восстановиться после тяжелого ранения.
Гвардии младший сержант Денис Махметов уходил на СВО из глухого села в Красноярском крае, а сегодня продолжает службу в одном из подмосковных военкоматов. Как сирота после тяжелого ранения нашел любовь и новую семью? Что делать, чтобы быстро научиться ходить на протезе после потери ноги? Как сегодня он относится к своему военному опыту? На эти и другие вопросы ветеран СВО Денис Махметов ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Денис, где вас застало начало спецоперации?
Денис Махметов: Я про начало СВО услышал в тайге – работал в это время на лесозаготовках. И сразу понял – я должен быть там, на фронте.
ВЗГЛЯД: Почему?
Д. М.: Во-первых, у меня, как у каждого человека, который в свое время служил срочную службу и учился защищать Родину, в этот момент что-то в груди дрогнуло – чувство долга. Во-вторых, я с детства мечтал быть десантником, носить тельняшку и голубой берет. Занимался в нашем местном военно-патриотическом клубе, имел соответствующую подготовку.
После срочной службы у меня по ряду причин заключить контракт не получилось, а с началом СВО я подумал – вот оно, это мой шанс. Как только вернулся домой с вахты, узнал, что половина моих друзей – действующих военнослужащих – уже находится в зоне СВО. И я сразу пошел в наш деревенский сельсовет: повестку мне!
ВЗГЛЯД: Дали повестку?
Д. М.: Вот и нет! Сначала просто отвечали, что набора нет. Потом, когда была объявлена частичная мобилизация – не успел приехать с вахты, набор уже был закончен. Но я решил, что в любом случае не могу сидеть сложа руки и должен найти любые варианты, чтобы попасть на фронт – и нашел.
ВЗГЛЯД: Что за вариант?
Д. М.: Подписал контракт с частной военной компанией, правда, всего на три месяца. Получить боевую подготовку времени хватило, а принять участие в реальных боевых действиях – уже нет. Поэтому после возвращения домой почти сразу опять пошел в военкомат, и на этот раз мне повезло: в августе 2023 года удалось подписать контракт с Министерством обороны.
ВЗГЛЯД: Куда и в качестве кого вас направили?
Д. М.: В штурмовую бригаду, взвод огневой поддержки, на крупнокалиберный пулемет «Корд» – на окраинах Артемовска (Бахмута), на подступах к Часову Яру. Пришлось хорошенько так пострелять, побегать по местным пяти- и девятиэтажкам… Помню свое боевое крещение: по нашей огневой позиции отработала ствольная артиллерия противника. Бежал с девятого этажа – никогда не думал, что могу так быстро бегать (улыбается).
ВЗГЛЯД: Как справляться со страхом? Был у вас какой-то собственный метод?
Д. М.: Страх на войне – дело переменчивое. Он, как ни странно, чаще всего приходит тогда, когда все спокойно. Сидишь и думаешь: «А если я сейчас пойду в бой и не вернусь?» А когда уже в бою, на адреналине работаешь, то тебе совсем не до страхов. Я парень из деревни, и у меня простой принцип: если поставили задачу, страшно или нет – выполняй.
Тем более было уже не до страхов тогда, когда меня в 2025 году отправили в штурма. С одной стороны, опять же, противник очень близко, и страх поэтому сильнее. С другой – при штурме, помимо своей основной задачи, ты должен думать о множестве дополнительных вещей: тактике, о своих боевых товарищах, о том, как им, раненым, помочь, перевязать, эвакуировать. Я в том числе и этим тогда занимался. В таких условиях все постороннее забываешь. Правда, во время одной из таких эвакуаций я как раз и был ранен.
ВЗГЛЯД: Как это произошло?
Д. М.: Сделал шаг в сторону с привычной тропинки – и все, взрыв «Колокольчика» (кассетный суббоеприпас ВСУ американского производства – прим. ВЗГЛЯД). Я смотрю: ноги-то нет. Начинаю жгутоваться, пытаюсь встать и понимаю, что и на вторую ногу опереться больше не могу…
Дальше была просто какая-то череда чудес. Бойцы неподалеку нашли какую-то старую тележку, положили меня на нее. Пить хотелось невыносимо, и я вдруг заметил лежащую прямо на пути упаковку воды. Откуда она там взялась, неизвестно, но только благодаря ей я все два часа до ближайшего ручья не потерял сознание. А там уже средь бела дня за мной приехал багги из нашей части, ребята рискнули – вытащили до госпиталя. Там окончательно мне ступню и ампутировали.
ВЗГЛЯД: Где и как долго вы в итоге лечились?
Д. М.: Было несколько госпиталей – от Ростова-на-Дону до филиалов военного госпиталя имени Бурденко. Всего полтора года.
ВЗГЛЯД: Как вам там было – прежде всего психологически?
Д. М.: Поначалу очень нелегко. Первое время вообще не понимал, что со мной будет дальше? Из госпиталя в Ростове позвонил сестре – я сирота, это мой единственный близкий человек – и впервые в тот момент заплакал. Меня, конечно, ребята-сослуживцы подбадривали как могли, но в тот момент это мало помогало…
ВЗГЛЯД: Что в итоге помогло?
Д. М.: Общение с такими же ранеными, как я. И решающим фактором стало то, что я увидел ребят с гораздо большими увечьями, чем у меня. Порою без рук, без двух ног, слепых. И они при этом – веселые! Приходят к нам и оптимистично с нами общаются. И тут я подумал: да у меня ведь на этом фоне вообще какая-то царапина. А раз так – то и дальше со мной все нормально будет.
ВЗГЛЯД: Что казалось в этот момент наиболее тяжелым – и физически, и психологически?
Д. М.: Ощущение бессилия от, простите за подробности, невозможности даже самому сходить в туалет. Ведь я не мог вставать из-за того, что одной ноги не было, а вторая была переломана. Мне приносили утку, памперсы, но я в ответ: вы чего, я же здоровый мужик, сам встану и пойду – но на самом-то деле не мог! И тут мне повезло: идут мимо нашей палаты два солдата-срочника, попросил их помочь, они подогнали мне специальную коляску и на ней уже отвезли меня в туалет. И тут я снова подумал: «Господи, ну смог же. Значит, и дальше смогу». Пусть сначала с коляской, но дальше ведь восстановлюсь, будет и протез.
ВЗГЛЯД: Сами заранее думали о протезе?
Д. М.: Конечно. Все полтора года, что провел в госпиталях, готовил себя к протезу: общался с людьми, уже имевшими этот опыт, многое читал – как готовить культю, бинтовать, массировать. Активно передвигался на костылях, когда вторая нога была еще на аппарате Илизарова. Мы даже с ребятами сделали прямо в госпитале импровизированный тренажерный зал и занимались там. Так дело и к протезу подошло.
ВЗГЛЯД: Помните первые шаги на протезе? Как они у вас получились?
Д. М.: Легко. Врачи сделали слепок с культи, поставили временную гильзу и говорят: «Сейчас будем тебя учить ходить». А я им: «Да я сам пойду». «Все вы так говорите». И я – взял и пошел! Даже трость убрал. Протезисты – в шоке. Я же говорю – просто хорошо подготовился. Все зависит от головы: как будешь думать, так и будет.
Тем более что к тому времени уже видел много примеров того, как люди на протезах многого добились. Меня познакомили, в частности, с ветераном Камилем Ижболдиным, у него тоже нет ноги, но он при этом бегает марафоны, прыгает с парашютом. У меня сразу мысль в голове: а я разве не могу так же? Его пример сильно меня вдохновил. Тем более что Камиль мне тоже первым делом посоветовал идти в спорт.
ВЗГЛЯД: И какой вид спорта выбрали?
Д. М.: Изначально мне Камиль дал наводку на регби на колясках – и мне очень понравилось. Там разные люди: кто-то без ноги, кто-то без двух, у кого-то проблемы со спиной, но все они играют и бьются, как в последний раз. Потом предложили попробовать армрестлинг, я занял второе место на чемпионате Москвы среди людей с инвалидностью. Затем пригласили на беговые соревнования «Тропа героев», бежать три-пять километров по пересеченной местности.
ВЗГЛЯД: Уже на специальном, спортивном протезе бегали?
Д. М.: Нет, спортивного у меня тогда еще не было, пришлось на обычном. Конечно, где-то неудобно: где-то ногу волочишь, где-то вообще приходится прыгать на одной ноге, но все равно бежишь. Главное, чтобы культя в гильзу правильно садилась.
ВЗГЛЯД: То есть в целом с протезом свыклись?
Д. М.: Более того, иногда сам забываю, что у меня протез.
ВЗГЛЯД: Как строили дальнейшую жизнь после госпиталей?
Д. М.: Как-то к нам в госпиталь приехали ребята из Главного управления кадров Минобороны и спросили: «Будешь дальше служить? Либо в часть, либо в военкомат, на выбор». И в итоге получил предписание о переводе из своей части в военкомат в подмосковных Люберцах – как и просил.
ВЗГЛЯД: Почему именно этот военкомат выбрали?
Д. М.: По личным обстоятельствам. В госпитале познакомился с заместителем главврача Викторией Юрьевной, потом с ее дочерью, а она из Люберец. Начали общаться, подружились… Влюбился! Совсем недавно, 26 августа, сыграли небольшую свадьбу.
ВЗГЛЯД: Какие на вас возложили обязанности в военкомате?
Д. М.: Обязанности морально очень сложные… Отдел по работе с родственниками без вести пропавших и погибших военнослужащих. Не скрою, тяжело входил в эту работу, нервничал, меня самого воспоминания о войне за душу берут, а тут с родственниками общаться…Но я переборол себя и сейчас горжусь, что работаю именно здесь и помогаю людям. Ребята-сослуживцы меня убедили, что мой фронт теперь здесь. Думаю, я нашел свое новое место.
ВЗГЛЯД: Внутренних страхов, кошмаров по ночам не осталось?
Д. М.: Сначала, когда лежал в госпитале, электрические коляски для инвалидов жужжали, как дроны – да, это пугало. Война снилась довольно часто. Но в итоге меня от всех этих мыслей увел и спорт, и работа, и семья.
ВЗГЛЯД: Не жалеете о том тяжелом опыте, который довелось получить?
Д. М.: Смотрите сами. До войны я был хулиганом, постоянно дрался. Сегодня – совершенно спокойный по темпераменту человек, голова полностью встала на место. Для меня сейчас на первом месте семья, работа, спорт по возможности.
До войны жил в глухом красноярском селе, не видел для себя никаких особых перспектив. Сегодня Министерство обороны решает для нас, ветеранов, все проблемы.
ВЗГЛЯД: Например, какие?
Д. М.: У меня были некоторые сложности с выплатами за ранение, обратился в Военно-социальный центр Минобороны – немедленно все было решено. А главное – передо мной открыты все дороги, страна ветеранам дает все возможности: и образование, и трудоустройство на выбор, и открытие своего бизнеса. Только пользуйся! Спрашивай, не стесняйся!
Я сейчас младший сержант, но уже получаю высшее образование. Это значит, что вскоре буду офицером, может быть, до капитана или даже майора дослужусь, а может быть, даже и выше.
Меня регулярно спрашивают: какую жизнь я выбираю – до или после войны? Я много думал об этом и всегда отвечаю: после. Получилось почти все, о чем я в жизни мечтал: я военнослужащий, у меня прекрасная жена, будет ребенок.
ВЗГЛЯД: Тогда почему почти?
Д. М.: Осталось только дом построить и дерево посадить, но это тоже в планах (улыбается).
